Андрей Мальгин (avmalgin) wrote,
Андрей Мальгин
avmalgin

Categories:

Чуковский

С огромным наслаждением перечитал книжку Корнея Чуковского "Живой как жизнь" - о русском языке. Говорю "перечитал", потому что последний раз ее держал в руках в младшем школьном возрасте (кстати, и сейчас читал издание 1963 года, не знаю, были ли переиздания в наши дни).
Почему-то считалось, что это литература для детей. На самом деле, конечно, не для них. Или не только для них.
Многое, конечно, сейчас кажется анахронизмом, и говорит прежде всего о том, что язык не стоит на месте (собственно, название книги об этом говорит). Однако Чуковский, хоть и высказывается не раз нелицеприятно о языковых пуристах, с точки зрения сегодняшнего дня кажется именно что ортодоксальным пуристом.

"...Как страшно я был возмущен, когда молодые люди, словно сговорившись друг с другом, стали вместо до свиданья говорить почему-то пока".

"Или эта форма: я пошел вместо я ухожу. Человек еще сидит за столом, он только собирается уйти, но изображает свой будущий поступок уже совершенным."

"В то же самое время молодежью стал по-новому ощущаться глагол переживать. Мы говорили: «я переживаю горе» или «я переживаю радость», а теперь говорят: «я так переживаю» (без дополнения), и это слово означает теперь: «я волнуюсь», а еще чаще: «я страдаю», «я мучаюсь».
Такой формы не знали ни Толстой, ни Тургенев, ни Чехов. Для них переживать всегда было переходным глаголом. А теперь я слышал своими ушами следующий пересказ одного модного фильма о какой-то старинной эпохе:
— Я так переживаю! — сказала графиня.
— Брось переживать! — сказал маркиз."

"По-новому осмыслился глагол воображать. Прежде он означал фантазировать. Теперь он чаще всего означает: чваниться, важничать.
— Он так воображает, — говорят теперь о человеке, который зазнался.
Правда, и прежде было: воображать о себе («много о себе воображаете» и т. д.). Но теперь уже не требуется никаких дополнительных слов."

"Очень коробило меня заносчивое выражение я кушаю. В мое время то была учтивая форма, с которой человек обращался не к себе, а к другим.
— Пожалуйте кушать!
Если же он говорил о себе: "я кушаю" - это ощущалось, как забавное важничанье."

"Вдруг нежданно-негаданно не только в устную, разговорную, но и в письменную, книжную речь вторглось новое словосочетание в адрес - и в течение нескольких месяцев вытеснило прежнюю форму по адресу. Мне с непривычки было странно слышать: “она сказала какую-то колкость в мой адрес”, “раздались рукоплескания в его адрес”.

"Прежде, обращаясь к малышам, мы всегда говорили: дети. Теперь это слово повсюду вытеснено словом ребята. Оно звучит и в школах и в детских садах, что чрезвычайно шокирует старых людей, которые мечтают о том, чтобы дети снова назывались детьми. Прежде ребятами назывались только крестьянские дети (наравне с солдатами и парнями). "Дома одни лишь ребята".(Некрасов, III, 12)
Было бы поучительно проследить тот процесс, благодаря которому в нынешней речи возобладала деревенская форма."

"Вместо отражать появилось отображать. Вместо широкие массы читателей возник небывалый широкий читатель."

"Очень раздражала меня на первых порах новая роль слова запросто. Прежде оно значило: без церемоний.
— Приходите к нам запросто (то есть по-дружески).
Теперь это слово понимают иначе. Почти вся молодежь говорит:
— Ну это запросто (то есть: не составляет никакого труда)."

"Вскоре после войны появилось еще одно новое слово - киоскер, столь чуждое русской фонетике, что я счел его вначале экзотическим именем какого-нибудь воинственного вождя африканцев: Кио-Скер.
Оказалось, это мирный работник прилавка, торгующий в газетном или хлебном ларьке.
Слово киоск существовало и прежде,но до киоскера в ту пору еще никто не додумывался."
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments