May 1st, 2005

avmalgin

История с убийством

В тот день - 25 января 1988 года - они встретились дважды: актер и его убийца. Любимый актер режиссера Анатолия Васильева, сыгравший в спектаклях по пьесам Виктора Славкина «Взрослая дочь молодого человека» и «Серсо». И знаменитый поэт, лауреат Государственной премии, автор, как сейчас бы сказали, культового стихотворения «Коммунисты, вперед!».
Конечно, в эти юбилейные дни наверняка не раз прозвучит это стихотворение Александра Межирова:

Мы сорвали штандарты
Фашистских держав,
Целовали гвардейских дивизий шелка
И, древко
Узловатыми пальцами сжав,
Возле Ленина
В мае
Прошли у древка...

Под февральскими тучами —
Ветер и снег,
Но железом нестынущим пахнет земля.
Приближается день.
Продолжается век.
Индевеют штыки в караулах Кремля...

Повсеместно,
Где скрещены трассы свинца,
Или там, где кипенье великих работ,
Сквозь века,
на века,
навсегда,
до конца:
— Коммунисты, вперед! Коммунисты, вперед

Вспомнят и автора стихотворения, фронтовика, восьмидесятидвухлетнего патриарха русской поэзии, проживающего ныне в г.Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, США. Но вряд ли вспомнят Юрия Гребенщикова, которого патриарх хладнокровно убил за несколько минут до полуночи 25 января 1988 года.
Их первая встреча в тот день состоялась в 19.00 в еще не сгоревшем Центральном доме актера на Пушкинской площади (некоторые уверяли меня, что это было в театре на Таганке, но я склоняюсь к Пушке). Там, в очередной день рождения Владимира Высоцкого, был вечер его памяти. Выступавших было много. Поделились воспоминаниями о Высоцком и оба наших героя. А потом была стихийная выпивка. Не знаю, почему Гребенщиков решил отправиться на метро «Аэропорт» пешком. Возможно, у него не было денег. Может, хотел прогуляться, продышаться. Погода, впрочем, была отвратительная – холодно, ветер, снег.
Межиров же засел с Евтушенко и друзьями в ресторане, их застолье, как обычно, затянулось. Честно говоря, я бы на месте Евгения Александровича не стал общаться с поэтом Межировым, после того, как он написал поэму «Alter Ego», где вывел Евтушенку в весьма неприглядном виде:
На одной руке уже имея
два разэкзотических кольца,
ты уже идешь, уже наглея,
но пока еще не до конца.
В пику монпарнасским летописцам,
ты живешь, осуществляя план
рыночным, холодным любопытством
к людям, книгам, сплетням и делам...
Возможно, Евтушенко не стал держать на него зла, потому что Межиров был его непосредственным соседом по даче, не хотел, так сказать, уподобляться Ивану Ивановичу с Иваном Никифоровичем. Не знаю.
Тут не могу не сказать несколько слов о том, как именно стал А.П.Межиров соседом Евтушенко. Вообще-то соседний участок принадлежал изначально писательнице Лидии Либединской. Межиров, умевший разжалобить любого (об этом мы еще скажем), попросился к Лидии Борисовне пожить в сторожку. Потом сторожку он надстроил на свои деньги и на этом основании попросил Литфонд закрепить за ним все это строение целиком уже официально. Короче, когда однажды писательница Либединская вернулась то ли из Коктебеля то ли из Ялты, она обнаружила, что ее участок разделен забором на две части: участок Межирова и ее участок (справедливости ради надо отметить, что большая часть осталась все-таки за ней). На втором этаже Межиров разместил биллиардную (и про это мы тоже скажем ниже), на первом жил сам.
Но вернемся к злополучному вечеру 25 января. Итак, Гребенщиков пешком идет по улице Горького. Проходит, не останавливаясь, Маяковскую. В это время Александр Петрович Межиров все еще сидит за столиком в Доме Актера. Гребенщиков пересекает площадь Белорусского вокзала, переходит мост у часового завода. Тут, видимо, Межиров уже собирается домой, возможно, получает дубленку в гардеробе. Он был прекрасным водителем, много писал об этом в стихах, и всегда, сколько бы он ни принял на грудь, садился за руль. В этот раз он принял особенно много.Collapse )