November 12th, 2007

avmalgin

Письмо Ворошилову

Заместителю председателя Совета Министров Союза ССР товарищу Ворошилову К.Е.

Многоуважаемый Климент Ефремович!
Обращаюсь к Вам с просьбой о помощи.
Работая около двадцати лет в области советской музыкальной культуры, я допустил ошибки, выразившиеся, главным образом, в некритическом отношении к творчеству Шостаковича и Прокофьева. Эти ошибки мною осознаны.
После постановления ЦК ВКП (б) об опере "Великая дружба" Мурадели я все свои усилия направил к тому, чтобы моя работа полностью соответствовала указаниям партии. Мною были написаны статьи о Глинке, Даргомыжском, Балакиреве, Бородине, Мусоргском, Стасове, об оперном творчестве Рахмнинова, об "Островском и русском музыкальном театре", и на другие темы - всего около двадцати работ, посвященных русской классической музыке. В журнале "Советская музыка" (1948 г. №10) напечатана моя статья об опере "Молодая гвардия" композитора Мейтуса.
Этими моими работами были довольны. Никто, никогда не подвергал их ни малейшему осуждению. Вдруг все это изменилось.
Вот уже более полугода, как меня отстранили от какой бы то ни было работы в области музыки, и я с семьей остался без всяких средств к существованию. Вокруг меня создана атмосфера шельмования и искусственного преувеличения и моей роли и моих прежних ошибок. Меня обвинили космополитом, не приведя к тому никаких доказательств за исключением одного факта, а именно, небольшой брошюры об американской музыке (автор Г. Шнеерсон), выпущенной Московской Филармонией под моей редакцией к концертам американской музыки в Москве в 1945 году.
Фактически главным обвинением, выдвинутым против меня руководством Союза композиторов, является моя статья об опере "В бурю" Хренникова, опубликованная 10 лет тому назад под названием "Большие идеи и маленькие чувства" в газете "Советское искусство" (14 ноября 1939 г.). В этой статье, отмечая талантливость автора и наличие в его опере отдельных страниц яркой и даже превосходной музыки, я в то же время указал на присущие опере серьезные недостатки, главными из которых являются: 1) несоответствие музыкального языка оперы (чувстительно-мелкого и однообразного) характеру ее сюжета и 2) крайнее обеднение оперного стиля, превращение оперы в простой монтаж песен и хоров, лишающее ее тех могучих средств выразительности (арии, ансамбли, симфоническое развитие образов), какие выработала классическая опера, в первую очередь русская классическая опера.
Ныне из этого единственного, десятилетней давности, факта критики одного произведения пытаются делать совершенно произвольные выводы, изображая меня чуть ли не врагом всего молодого направления советской оперы. Мне пытаются приписать "организованные атаки" против опер Дзержинского, Чишко и др., в то время, как на самом деле я выступал с положительной оценкой этих произведений ("Советское искусство" от 12 января 1938 г.). Меня сделали объектом систематической травли. Ни в Комитете по делам искусств, ни в Радио мне не дают никакой работы, газета "Советское искусство" и журнал "Советская музыка" моих статей не печатают. У меня нет ни физических, ни духовных сил продолжать такое существование.
Я не космополит, а патриот и горячо люблю свою советскую родину, свою советскую культуру и ее национальные традиции. Об этом неопровержимо говорят мои работы о русской музыке... И если как музыкальный критик в все же совершал ошибки в оценке отдельных произведений советской музыки, чего я не отрицаю, то только недоброжелательство людей, неизвестно чего добивающихся, способно выдавать эти отдельные ошибки за намеренные проступки против родины и ее культуры.
Климент Ефремович! Неужели за ошибки, ранее мною допущенные, я должен быть лишен возможности работать в той области, которой я посвятил свою жизнь. Я обращаюсь к Вам с просьбой помочь мне и дать указание о прекращении травли и о предоставлении мне работы, соответствующей моему опыту и моим знаниям.

Шлифштейн Семен Исаакович
Москва, Копьевский пер.3, ком.42.
Тел.К 4-40-91 (из комн.42).

Виза Ворошилова:

"Тов. Лебедеву П.И.
Прошу разобраться в этом вопросе и сообщить о Вашем решении.
К. Ворошилов.
20-VIII.49".

Записка председателя Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР Лебедева:

29 сентября 1949 г.
Заместителю председателя Совета Министров СССР товарищу Ворошилову К.Е.
В связи с письмом тов. Шлифштейна С.И., направленным на рассмотрение в Комитет по делам искусств при Совете министров СССР, докладываю следующее:
Тов. Шлифштейн С.И. зарекомендовал себя как критик-музыковед, имеющий вполне сформировавшиеся художественные взгляды, активно отстаивавшиеся им на страницах газет, журналов и в творческих дискуссиях.
В течение своей деятельности тов. Шлифштейн С.И. не проявил глубоких научных знаний, марксистско-ленинской методологии в оценке явлений советской музыки и известен как один из пропагандистов наиболее формалистических музыкальных произведений.
Восхваляя формалистические произведения С. Прокофьева, Д.Шостаковича, тов. Шлифштейн С.И. одновременно вел атаки против демократического направления советской музыки.
Одним из первых среди музыковедов тов. Шлифштейном С.И. была одобрена сугубо формалистическая опера С. Прокофьева "Семен Котко", названная им новаторским сочинением...
Такие же позиции занимает тов. Шлифштейн С.И. в оценке всех последующих сочинений С.Прокофьева, Д. Шостаковича, пропагандирует романсы С. Прокофьева на слова А. Ахматовой.
После Постановления ЦК ВКП (б) от 10 февраля 1948 г. и выступлений газет "Правда" и "Культурная жизнь" - "Об одной антипатриотической группе театральных критиков" - тов. Шлифштейн С.И. был разоблачен музыкальной общественностью как активный пропагандист формалистического направления и антипатриотических теорий в музыке.
Признавая всю серьезность допущенных им ошибок, С.И. Шлифштейн не проявил, однако, перестройки своих музыковедческих взглядов.
В настоящее время, по просьбе тов. Шлифштейна С.И. в Комитете по делам искусств при Совете Министров СССР рассматривается вопрос о возможности предоставления ему работы.
Председатель Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР П. Лебедев.

Приложена справка:

Тов. Шлифштейн по телефону сообщил, что Комитет по делам искусств предложил ему работу в музее музыкальной культуры в качестве научного сотрудника.
П. Аболимов.
1/IX-49 г..
avmalgin

О СИЛОВИКАХ. Письмо всесоюзному старосте М.И.Калинину

Многоуважаемый т. М.И.Калинин.
Вы нам говорили, что агенты ГПУ достойные уважаемые граждане, которые везде должны быть почетными гостями, как защитники рабоче-крестьянской власти.
После Вашего отъезда стали Вашу речь обсуждать и решили Вам сообщить, что Вы, вероятно, не знаете. Мы знаем про агентов ГПУ столько, что можно написать целый том.
Для начала решили написать Вам о следующем: есть у Красных Ворот пивная, где бывают агенты ГПУ, пьют и откровенно торгуются о взятках. Так следователь Муратов и Линде на наших глазах торговались с родственниками арестованного нэпмана Жеребина и требовали 15 000 рублей, а им давали 10 000 рублей. Пьяные они хвастались, что могут любого арестованного освободить, а кого захотят выслать в Нарым.
Когда мы стали говорить между собою, то набралась целая уйма дел — одно лучше другого.

14.Х.1925 г.
М.Иванов
avmalgin

Еще одно письмо Всесоюзному старосте

Письмо Всероссийскому старосте
Михаилу Ивановичу Калинину


Я, сын крестьянина села Мелово, Золотовского кантона, года рождения 1901-го, четыре с половиною года находился в рядах Красной армии, с винтовкой в руках защищал дело революции; политически всё же я воспитан слабо и не сомневаюсь в том, что в моем письме могут быть и ошибки, но может быть частица и правильности.
Как только взглянешь в недалекое прошлое, рисуется перед глазами картина такова: еще раз повторяю, не так давно, везде и всюду вывешивались, расклеивались лозунги, печаталось, говорилось: долой зеленого змия из деревни, долой пьянство, а вышло — наоборот. Те, которые всюду кричали, говорили, начинают эти семена сеять везде и всюду по всем отдельным уголкам наших далеко отброшенных от Центра деревушек.
Еще, Михаил Иванович, скажу о заветах нашего дорого неоцененного вождя и учителя Владимира Ильича Ленина, как начнешь разбираться своею слабою мыслью и смотришь, мы их залили вином, как становится позорно, грустно, прямо хочется плакать о дорогой и заветной цели Ильича, что о кооперации, прямой непоколебимый путь к социализму это через нее. И ее наша, наша пролетарская власть превратила в кабак, как это называют ее теперь наши граждане села.
Маленькую фразу напишу таковую. Пойдешь в лавку, т.е. в кооператив, купить что-нибудь, по мелочи: керосину, спичек и так дальше, возвращаяся оттуда, встречаешься по дороге с гражданами села. Идут туда же и спрашивают, кабак-то открыт? Остановишься, посмотришь на них, что им отвечать. Сущая правда, что кабак, очищенные в нем полки ломятся, а из остального товару голодовка, и скажешь им открыто и пойдешь домой, уши свои видишь.
Но заметьте, Михаил Иванович, я беспартийный, мне интересно бы знать, как Вы смотрите на такие вещи. И вот, Михаил Иванович, я лично вношу предложение таково: снять эту работу с кооперационной, не место, по моему мнению, торговать вином в кооперативе, долой зеленого змия с кооперативного пути, он нам триста лет при власти Романовых изъел кишки-то; а тут, здравствуйте, наша, наша пролетарская власть навязала нам его; назовите меня как хотите, как Вам угодно, я буду писать, говорить, долой зеленого змия с кооперативного пути.
Неужели власть нашла нужным торговать в кооперативах, неужели она нашла нужным залить кооперативный путь вином; т.е. тот путь, через который мы хотим прийти к социализму. Пока я заканчиваю свое письмо и да здравствует кооперация, а не казенка, да здравствует наш проводник к социализму.
Еще, Михаил Иванович, ответьте мне на маленький вопросик, какие цели преследования имела власть, когда выпускала вино, и обязательно оно нам или мы, может быть, могли бы обойтись без него.
И я больше, чем надеюсь в заключение, что наш центральный аппарат власти постарается снять эту работу с кооперации, т.е. торговлю вином.

С товарищеским приветом
Платон Лапаксин.
Мелово, Золотовского кантона, ССР Н.П.
Жду ответа.
23/XII/1926 г.
avmalgin

(no subject)

Количество френдов (точнее зафрендивших) восстановилось до уровня до взлома.
Никак не думал, что на это понадобится всего три дня, даже меньше.
avmalgin

Кино

Посмотрели сейчас с женой небольшой шедевр Аки Каурисмяки "Я нанял убийцу" (1990). Глубокое и стильное кино - одновременно, что редко бывает. В главной роли любимый актер Ф.Трюффо (который начал его снимать еще ребенком) - Жан-Пьер Лео. Сыграл он тут замечательно - маленького гоголевского человечка, запутавшегося в своих маленьких проблемах.
Удивительно, но там звучит та самая латиноамериканская песня 30-х годов, припев из которой в свое время стибрил для своего хита "Сердце, тебе не хочется покоя" Исаак Дунаевский (дело тогда дошло до обсуждения в кабинете тов. Сталина):