November 15th, 2007

avmalgin

"Как же надо было ненавидеть Россию!" (В.Солоухин о Демьяне Бедном)

Это было в Кахетии, на даче у Георгия Леонидзе. Ведь во время
таких вот "декад", помимо официальных встреч и "мероприятий",
"разбирают" нас, участников, по своим домам грузинские писатели. То
Ираклий Абашидзе, то Константин Гамсахурдиа (папа первого
президента Грузии, кстати - А.М.)
, то Иосиф Нонешвили...

Теперь вот Георгий Леонидзе на своей даче.

Неторопливы и велеречивы грузинские застолья, рассчитаны они
на много часов. Успеют сидящие за столом и произнести все
необходимые тосты, успеют грузины и спеть свои песни, успеют и
почитать стихи. В этот раз настроение сложилось такое, что поэты (и
прославленные поэты!) начали вдруг один за другим читать не свои, а
чужие стихи. Это часто бывает. Ведь у каждого поэта - профессионала
есть любимые чужие стихи, а прочитать такое стихотворение под
настроение все равно что спеть хорошую песню. Вот и зазвучали
Гумилев, Цветаева, Блок... Кто-то прочитал "Мать" Николая Дементьева,
кто-то "Зодчие" Дмитрия Кедрина, кто-то "Прасковью" Исаковского. Так
шло, пока Сергей Васильев не встал и не оперся руками о край стола,
словно собирался не стихи читать, а произносить речь на московском
писательском собрании. Он выдвинул вперед тяжелый свой подбородок,
оперся кулаками (а рукава засучены) о край стола и в своей манере (то
есть немного гнусавя в нос) заговорил:

- Да, дорогие друзья, да, да и да.
Как только мы начинаем читать любимые стихи, сразу идут Гумилев и
Блок. Хорошо, что прозвучали тут милые наши, можно сказать,
современники: и Коля Дементьев, и Боря Корнилов, и Паша Васильев. Но
я вам сейчас прочитаю одно прекрасное, воистину хрестоматийное
стихотворение поэта, имя которого никогда, к сожалению, не возникает
уже много лет в наших поэтических разговорах. Что-то вроде дурного
тона. А между тем - напрасно. И я сейчас, идя наперекор
установившейся традиции, назову это имя - Демьян Бедный.

Тут действительно шумок пробежал по застолью, так
неожиданно оказалось это для всех, хотя и непонятно было, то ли это
одобрительный шумок, то ли от удивления.

- Да, да и да! И чтобы показать вам, какой это был все-таки
превосходный поэт, я прочитаю сейчас одно его стихотворение. Это
маленький шедевр, забытый, к сожалению. А забывать такие стихи нам не
следовало бы.

И Сергей Васильев, еще больше выставив вперед свою тяжелую
нижнюю челюсть и еще тверже опершись о край стола большими
волосатыми руками (кулаками), внятно донося каждое слово, проникаясь
каждым словом до глубин своей собственной души, прочитал нам
стихотворение, которое перед этим назвал шедевром.

НИКТО НЕ ЗНАЛ...

Был день как день, простой, обычный,
Одетый в серенькую мглу.
Гремел сурово голос зычный
Городового на углу.

Гордяся блеском камилавки,
Служил в соборе протопоп.
И у дверей питейной лавки
Шумел с рассвета пьяный скоп.

На рынке лаялись торговки,
Жужжа, как мухи на меду.
Мещанки, зарясь на обновки,
Метались в ситцевом ряду.

На дверь присутственного места
Глядел мужик в немой тоске,
- Пред ним обрывок "манифеста"
Желтел на выцветшей доске.

На каланче кружил пожарный,
Как зверь, прикованный к кольцу,
И солдатня под мат угарный
Маршировала на плацу.

К реке вилась обозов лента.
Шли бурлаки в мучной пыли.
Куда-то рваного студента
Чины конвойные вели.

Какой-то выпивший фабричный
Кричал, кого-то разнося:
"Прощай, студентик горемычный!"
.............................

Никто не знал, Россия вся
Не знала, крест неся привычный,
Что в этот день, такой обычный,
В России... Ленин родился!


Закончив чтение, Сергей Васильев обвел застолье победоносным,
прямо-таки торжествующим взглядом. Те, кто постарше, по-патриаршьи
закивали головами: "Да, да, забываем нашу классику, наши
хрестоматийные стихи". Иные - помоложе - просветлели, словно
омылись в родниковой воде, один озарился, раскуривая трубку, как бы
собираясь высказать что-то еще более одобрительное. Прокофьев
потянулся чокаться к декламатору, а сам толкал Доризо, сидящего по
соседству: "Кольк, Кольк, а?" И вот-вот расплачется от умиления:

"Кольк, Кольк, вот как надо писать-то".

Не знаю уж, как получилось, то ли я насупился угрюмо над своим
бокалом, не поднимая глаз, то ли какие-то особенные ледяные эманации,
флюиды излучались от меня на все застолье, но только все как-то вдруг
замолчали и уставились на меня выжидающе, вопросительно, словно
предчувствуя, что я сейчас могу встать и высказаться. Хозяин дома, как
чуткий и опытный тамада, тотчас и дал мне слово.

"Есть упоение в бою и бездны мрачной на краю". Хочу отметить, что миг
преодоления чугунного земногопритяжения, миг, когда человек, преодолевая
в первую очередь сам себя,поднимается на бруствер, над которым свистят пули,
и уже не думает больше ни о чем, даже о том, много ли секунд или минут отпущено
ему на то, чтобы ни о чем больше не думать, должен отметить, что этот миг
преодоления самого себя - великий миг.

Неужели они ждали, что я сейчас провозглашу здравицу за
бедного и забытого Демьяна или, на худой конец, за Сергея Васильева,
вспомнившего забытое стихотворение? Или уж не ждали ли они, что я
провозглашу тост за героя стихотворения и за тот день, за тот
знаменательный для всей России (и всего мира) день, когда вот-де
родился в Симбирске мальчик, и никто этого в тот день не заметил, не
знал. Или провозгласить бы мне тост за всю Россию, которую
новорожденный впоследствии - предполагается всеми людьми - вывел
из тьмы, осветил и спас. Но я уже встал, и стакан, как я успел заметить,
отнюдь не дрожал в моей руке.

- Персонаж только что прочитанного пасквиля на Россию
назвал однажды Льва Толстого срывателем всех и всяческих масок.Collapse )
avmalgin

Свободу Анджеле Дэвис!

Адвокат Астахов сейчас в новостях сказал, что миллионы людей в России выступают в защиту Путина. А потом диктор долго рассказывал о создающихся повсеместно комитетах в поддержку Путина. По всей стране проходят митинги.
Я что-то пропустил? Путину что-то угрожает? Он томится в застенках? Его несправедливо преследуют?
avmalgin

Постановление Политбюро ЦК ВКП(б)

О незаконном награждении тт. Жуковым и Телегиным артистки Руслановой и других артистов орденами и медалями
21 июня 1947 г.
№ 58. п. 205

ЦК ВКП(б) установил, что тт. Жуков и Телегин, будучи первый Главнокомандующим группы советских оккупационных войск в Германии, а второй -- членом Военного Совета этой же группы войск, своим приказом от 24 августа 1945 года N109/н наградили орденом Отечественной войны первой степени артистку Русланову и приказом от 10 сентября 1945 г. N94/н разными орденами и медалями группу артистов в количестве 27 человек. Как Русланова, так и другие награжденные артисты не имеют никакого отношения к армии. Тем самым тт. Жуков и Телегин допустили преступное нарушение Указа Президиума Верховного Совета СССР от 2 мая 1943 г. "Об ответственности за незаконное награждение орденами и медалями СССР", караемое, согласно Указу, тюремным заключением сроком от 6 месяцев до 2 лет.

Для того чтобы скрыть противозаконное награждение Руслановой, в приказе от 24 августа были придуманы мотивы награждения Руслановой якобы "за активную личную помощь в деле вооружения Красной Армии новейшими техническими средствами", что представляет из себя явную фальсификацию, свидетельствует о низком моральном уровне Жукова и Телегина и наносит ущерб авторитету командования.

Сама обстановка награждения Руслановой и вручения ей ордена в присутствии войск во время парада частей 2-го гв. кав. корпуса представляла постыдное зрелище и еще более усугубляет вину тт. Жукова и Телегина.

ЦК ВКП(б) считает, что т. Телегин, как член Военного Совета группы войск, несет особую ответственность за это дело, и та политическая беспринципность, которую он при этом проявил, характеризует его как плохого члена партии.

Учитывая изложенное и выслушав личные объяснения тт. Жукова и Телегина, ЦК ВКП(б) постановляет:

1. Тов. Жукову Г. К. объявить выговор.

2. Тов. Телегина К. Ф. перевести из членов ВКП(б) в кандидаты.

3. Принять предложение т. Булганина об освобождении т. Телегина от политической работы в армии и увольнении из Вооруженных Сил.

4. Войти в Президиум Верховного Совета СССР с предложением об отмене награждения артистки Руслановой, а также других артистов в количестве 27 человек, поименованных в приказе Жукова и Телегина №94/н.