February 15th, 2009

avmalgin

Личные показания Кольцова М.Е.

От 31 мая 1939 г.

...Потемкин был связан с Андрэ Жидом и Мальро. Охаяв состав советской делегации писателей, как "пошехонцев", он по их (Жида и Мальро) предложению потребовал от Москвы приезда на конгресс писателей Бабеля и Пастернака, хотя они не входили в состав делегации. (Бабель оставался после конгресса несколько месяцев в Париже, поддерживая через свою эмигрантку-жену связь с еврейской эмигрантской буржуазией.) Далее Потемкин вместе с Эренбургом И.Г. организовал поездку в СССР Андрэ Жида игруппы его антисоветских спутников, хотя их имена и репутация были достаточно сомнительны...

...Следующие встречи с заговорщиками Наркоминдела у меня были летом 1937 года в Париже: с Литвиновым, Потемкиным и Сурицом. Все они были разъярены помощью, которую СССР оказывал Испании, и стремились всячески эту помощь прекратить или затормозить, т.е. прекратить посылку продовольствия, оружия, людей...

Летом 1938 года я опять беседовал с Литвиновым, в присутствии Майского и Сурица. Была подвергнута совместной антbсоветской критике борьба с врагами, как дошедшая до страшных перегибов. Суриц сказал, что французы опасаются теперь вступать с ним в откровенные разговоры, так как его могут арестовать. Литвинов резко критиковал Наркомвнудел в лице Ежова, заявляя, что он губит сотни тысяч невинных людей и что надо добиться его ухода...

А.Толстой, приехав из эмиграции в 1922 или 1923 году, ряд лет жил в Ленинграде и в Царском Селе, будучи почти изолирован от советского общества и вращаясь в очень узком кругу - П.Щеголева, П.Сухотина, академика Платонова - деятелей и литераторов дореволюционного времени... Из рассказов мне Толстого знаю, что он часто бывал и кутил у Ягоды и пользовался его поддержкой и помощью. Он рассказывал также о своей дружбе в Ленинграде с Заковским, Стецким и Угаровым. В Ленинграде же он был много лет связан с каким-то голландцем- концессионером, фамилия мне неизвестна. Этот голландец, очень богатый человек, подарил или каким-то другим способом уступил ему свой автомобиль "Студебекер".

Я был отдаленно знаком с Толстым и ближе сошелся с ним в 1935 году. На конгресс писателей в Париж он приехал, сделав крюк, через Лондон, где провел некоторое время (сколько - не знаю). Это посещение Лондона он объяснил мне наличием там у него старых друзей, в частности М.Будберг-Бенкендорф и Н.А.Пешковой. Последняя приехала вслед за ним в Париж.

Во время конгресса в здание, где он происходил, приходили русские белые эмигранты, просили вызвать Толстого и беседовали с ним в фойе... Он поселился отдельно от других советских делегатов. Навестив его без предупреждения, я застал у него семью Шаляпина (он ее мне представил), еще каких-то эмигрантов, которых он назвал "русские парижане" и Н.А.Пешкову. Я, очевидно, помешал оживленному разговору, который быстро затих и гости ушли. Конец разговора был о Бунине, с которым Толстой то ли говорил, то ли собирался говорить по телефону. На другой день Толстой сказал мне, что ряд эмигрантских писателей, в частности, Бунин и Марина Цветаева, не прочь вернуться в СССР и обращаются к нему по этому поводу...

В 1937 году, приехав на второй конгресс писателей, Толстой в Париже также поселился отдельно. В том же отеле поселилась и М.Будберг-Бенкендорф, известная по делу Локкрата, как агент Интеллидженс-Сервис... С последней обращение у него было короткое и на "ты"... Collapse )