May 7th, 2009

avmalgin

Путин - преемник не Ельцина, а ГКЧП?

Почитал я труды покойного генерала Варенникова на сайте http://www.valentinvarennikov.ru. Печалясь о том, что ГКЧП не довел дело до конца и из-за своей нерешительности не смог спасти развал страны, он полагает, что дело ГКЧП успешно продолжил... Путин:

"СМИ говорят, что у Ельцина после выступления ГКЧП другого пути не было - мол, уже Советский Союз спасти было невозможно.

Это ложь! Но если предположить, что другого пути не было, то почему В.В. Путин, приняв страну после предательской перестройки М. Горбачева и диких реформ Б. Ельцина в страшном катастрофическом состоянии, когда ничто не существовало в рамках Закона (управления страной не было, бандитизм, разруха хуже, чем за всю войну), смог решительно приостановить падение и разрушение страны? В то время кроме существовавших уже почти самостоятельно, хотя и считающихся субъектами России республик, поговаривали о создании Уральской республики, Сибирской республики, Дальневосточной республики. Это была агония! И обстановка была в целом значительно тяжелее, чем в 1991 году.

Но мужественный, умный и твердый поступок В.В. Путина позволил выхватить страну из бездны. Он не дал ей развалиться. В.В. Путин спас Россию! И мы должны, обязаны это честно признать.

А сегодня он не только стабилизировал обстановку, но обеспечил подъем экономики, а следовательно, и благосостояние народа, обороны страны, ее авторитета. Что же касается нынешнего внешнеполитического курса страны, так уже всем миром признано возрождение величия и авторитета России.

И во всем этом заслуга лично В.В. Путина, его самых ближайших соратников, но не заслуга финансово-экономической и социальной группы министров Федерального Правительства.

Следовательно, даже в более тяжелом состоянии в сравнении с 1991 годом страну можно спасти? Да, и об этом свидетельствуют действия Президента В.В. Путина. "
avmalgin

Лагерный донос

Донос заключенного Болеслава Лася начальнику Соловецкой тюрьмы ГУГБ НКВД СССР И.А.Апетеру:

«Гр-нин Старший майор! Все эти мерзкие гады ксендзы: Дземян, Кобец, Карпинский, Опольский, Ганский, Ковальский, Шишко, Туровский, Майдера от роскоши и жиру бесились и из тюремной камеры сделали костел...

До 1932 года я находился вместе с ксендзами в Ярославском политизоляторе — эта целая свора ксендзов вела враждебную, провокационную работу против тюремного начальства, устраивали бунты вместе с другими заключенными, били двери, окна, кричали, что над ними издеваются и т. д. Занимались нелегальной передачей писем на свободу. В Ярославском изоляторе был такой заключенный Колосков, который имел свидания со своей женой, и ксендзы ему передали письмо, чтобы он его передал своей жене на свидании, но этот номер у них не прошел, так как я об этом немедленно донес начальнику изолятора гр-нину Федорьян...

Обвиняясь по одному делу с ксендзами, я на предварительном следствии дал подробные показания об их контрреволюционной деятельности на Подолии УССР.

После первого и второго суда я находился с ними, с ксендзами, в разных изоляторах ОГПУ—НКВД. В период этого времени ксендзы не перестали вести своих шпионских, агитационных, шовинистических преступлений и продолжали впредь до настоящего времени свою враждебную деятельность против Союза ССР и Коминтерна.

...Ксендзы советовались между собой, что как только приедут на обмен в Польшу, то чтобы вместе все в одно заявили, что они невинно лишены приходов и что все дело сфабриковано ОГПУ ложно, и что их мучили все время при советской власти, и о разных небылицах.

Ксендз Ганский сказал мне, что на Секирной освобождались в 1934 г. граждане персидско-подданные и что через одного из них ксендзы передали письмо и устные поручения в Москву, и что он все честно исполнил, ибо это свой человек, и что этого персидца жена в хороших отношениях с Пешковой Екатериной Павловной...

Через короткое время эти гады ксендзы убедились в честности этого перса, ибо они получили посылки от Красного Креста в Москве, и были те предметы, о которых они писали в своем письме, а также получили посылки от своих теток, которые есть их жены, от которых они строго были изолированы.

Кроме того, они уверены были, что письмо для них много сделало и помогло для спасения их жизни, ибо они были в скорое время переведены в Савватьевский изолятор в прекрасные условия, получили усиленный паек и много посылок от Красного Креста. И, действительно, когда я приехал в Савватьевский изолятор, лично убедился, что эти паразиты, гады ксендзы жили лучше всех заключенных.

...Когда всех их лишили посылок и писем, они задались целью во что бы то ни стало передать в Москву письмо через заключенных, которые закончили свой срок. 17 июля 1937 г. мы выходили на прогулку, и во время выхода Ковальский бросил в волчок в камеру записку к з/к Холодному и Гонцову. Кроме того, они переписывались с Лейценом, Барбаром и Тяо-Сяном. Кроме того, у этих гадов было приготовлено письмо, которое они хотели передать во время бани банщику Кузнецову. О чем я немедленно заявил зав. корпусному.

15 июня 1936 года меня соединили вместе с ксендзами в одну камеру в Савватьевском изоляторе, где я много узнал от них новостей. Первым долгом ксендзы поделились со мной впечатлением Соловков и Секирной. Рассказали мне, что они находились в ужасных условиях на Секирной, что их там мучили голодом и холодом, и что они погибли бы, если бы не уведомили обо всем посольство в Москве через своих родственников и знакомых...

...Эти святые гады вели политику и цель, чтобы с ними никто посторонний не жил в одной камере, ибо они духовные отцы и с ними никто не достойный жить из советских людей. И действительно, они здесь в Савватьево жили отдельно, и никто не видел их грязную провокационную жизнь. Они мне обещали все, только чтобы я их слушал и был верным им. Гады, мерзавцы они, и только хотел бы, чтобы я имел возможность так свободно порасстреливать их, как писать это объяснение на них.

В камере находился Ковальский, которого высвятили на ксендза при Советской власти. Он на свободе не сумел пройти науку по их теологии и каноничные права, они его каждый день учили… так что имейте в виду, что они в тюремной камере не только делали костел, но и духовную семинарию. И после всего этого они выступают и доказывают, что не[т] права религии в СССР. Это разве не провокация с их стороны? Сколько они раз поднимали этот вопрос перед нашим заведующим корпусом гр-ном Горячевым о нарушении Конституции, о лишении их молитвенников, крестов, четок и прочей ерунды, которую они прятали от обысков, но я гр-нину Горячеву сказал место, где все лежало.

30-го августа 1937 г. Б. Лась."


P.S. Ксендз Иосиф Ковальский и его сокамерники - католические священники - были расстреляны 3 ноября 1937 года.
Начальник Соловков Иван Андреевич Апетер был арестован в декабре 1937 года и расстрелян 20 августа 1938 года.
Судьба доносчика неизвестна.
avmalgin

"Презрение советских людей" (Отклики на приговор А.Синявскому и Ю.Даниэлю)

Нет нравственного оправдания

Литературная газета. 1966. 15 февраля


Мы, профессора и преподаватели филологического факультета Московского университета, решили обратиться в редакцию с этим письмом. Мы не можем не выразить публично своего отношения к беспринципной деятельности Андрея Синявского.

Большинство из нас знало Андрея Синявского, когда он был студентом, потом аспирантом, наконец, кандидатом наук, защитившим диссертацию. Синявский не мог считать себя ни обиженным, ни обойденным. Он со студенческих лет привык к заботе и вниманию.

Как и тысячи других, он имел возможность учиться в крупнейшем университете страны, получать государственную стипендию в течение всех студенческих и аспирантских лет. К его услугам были сокровища лучших библиотек столицы. После окончания университета он поступил в аспирантуру. Затем он – сотрудник крупнейшего научно-исследовательского учреждения – Института мировой литературы имени А.М.Горького. Синявский становится членом Союза писателей.

Готовясь получить степень кандидата наук, Синявский в своей диссертации (1952 год) восторженно писал о величии русской литературы, о социалистическом реализме, о гениальности Горького как зачинателя литературы социалистического реализма, о ясности и широте мировоззрения горьковских героев-большевиков. Там же говорится и о том, что Горький развивает лучшие традиции крупнейших представителей реалистической литературы XIX века – Чехова и Л.Толстого (Автореферат диссертации).

В статье, опубликованной позже, в 1960 году, Синявский писал о Горьком: «Своей повседневной практикой Горький утверждал такой тип писателя, для которого работа в социалистическом настоящем и строительство коммунистического будущего были неразрывно связанными с борьбой против капиталистического прошлого». Творчество Горького для Синявского по-прежнему – образец художественной правды и высокого мастерства. «Образ положительного героя, – писал Синявский, – картины новой революционной действительности раскрываются в богатстве и яркости жизненных проявлений. Павел Власов, Степан Кутузов и другие герои-революционеры горьковских произведений – это характеры, развернутые во всей полноте, яркости, многогранности человеческой природы и личности. Социалистический идеал всегда связан у Горького с представлением о богатстве и многообразии жизни, о прекрасном мире, полном света, красок, звуков, движений».

Таким представлялся Синявский.

Но уже тогда, в 1960 году, когда высказывались приведенные мысли, существовал, оказывается, другой Синявский. Он печатался за границей, скрывая от своих соотечественников все то, что писал под псевдонимом «Абрам Терц». А писал и печатал он прямо противоположное тому, что публиковал на Родине.

То, что под пером Андрея Синявского является заслугой Горького, под пером Абрама Терца превращается в преступление. Горький «начал крестовый поход», пишет А. Терц, против того, что было лучшим в реализме XIX века – против образа «лишнего человека». Этот образ дорог Терцу совсем не тем, за что ценили Печорина и Бельтова Герцен и Белинский. Терц видит в них предшественника того психологического типа, который воспели декаденты: человека, разъедаемого безверием, скептицизмом, всеразрушающей иронией. И вот этому, наиболее привлекательному, с точки зрения Терца, герою во всей русской литературе XIX века Горький якобы объявил «крестовый поход», стал изображать его как мещанина, а советские писатели будто бы и совсем превратили его во врага. Этому сложному, внутренне богатому существу Горький, по мысли Терца, якобы противопоставил бесчеловечную схему «положительного героя», безжалостного и прямого, как меч. Терц «забыл», что писал Синявский для советских изданий о красочности, многогранности, яркости, органичности положительных героев Горького. Он «забыл», что именно Горький в литературе XX века поднял знамя человечности, гуманизма, боролся за духовной расцвет личности.

Мы убеждены, что ни один честный ученый, ни один уважающий себя человек не в состоянии нравственно оправдать подобного поведения Синявского-Терца.

Но дело не только в нравственной оценке поведения Синявского, хотя сама по себе она необходима, коль скоро речь идет о принципиальности в деятельности филолога. Дело прежде всего в том, что сочинения Терца полны ненависти к коммунизму, к марксизму и славным свершениям в нашей стране на протяжении всей истории Советского государства.

Рука не поднимается воспроизвести то, что смог написать Терц о коммунизме и марксизме. Вот образец его писаний: «Обезьяна встала на задние лапы и начала триумфальное шествие к коммунизму». И это сказано о величайшем мировом движении, в котором участвовали люди чистого и отважного сердца – от Бабёфа до Ленина, от Фурье до Фучика!

Никто Синявского-Терца не тянет в коммунизм. Но народ, в нелегком труде строящий новое общество, не может равнодушно относиться к тому, как «информируют» о его труде, его целях, его жизни зарубежного читателя отщепенцы вроде Синявского-Терца.

А русский народ… Он тоже оклеветан Терцем. Для академической истории советской литературы Синявский написал раздел о литературе Отечественной войны. В произведениях «Русский характер» А.Толстого, «Русские люди» К.Симонова он отмечал «возросшее в годы войны национальное самосознание русского народа». В рассказе же «В цирке» Терц уверяет зарубежного читателя, что «русскому всегда главное – фокусы и чудеса». И если коммунизм представлен Терцем как идеал вставшей на задние лапы обезьяны, то народ, строящий коммунизм, изображается в повести «Любимов» диким, беспробудно пьяным. Ему все равно, во что верить: в леших, колдунов, в царя или в коммунизм.

Терц клевещет не только на советского человека, – он клевещет на человеческую природу, на все человечество. Абрам Терц осмелился осуждать наше общество, наш народ, нашу мораль с позиций лицемерия и низости. Он поднял руку на все, что для нас бесконечно дорого и свято, на прошлое, настоящее и будущее нашей страны, на наше человеческое достоинство, на человека.

А.Г. Соколов, декан факультета;
А.Н. Соколов, профессор;
С.М. Бонди, профессор;
А.И. Метченко, профессор;
В.И. Кулешов, профессор;
В.В. Ивашева, профессор;
В.Н. Турбин, старший преподаватель;
В.П. Неустроев, профессор;
Н.А. Глаголев, профессор;
Е.П. Любарева, доцент;
О.С. Ахманова, профессор;
Л.Г. Андреев, доцент;
Р.А. Будагов, профессор;
Н.С. Чемоданов, профессор;
Н.М. Гайденков, профессор;
П.А. Николаев, доцент;
П.Ф. Юшин, доцент;
К. В. Горшкова, доцент.

Collapse )