January 17th, 2012

avmalgin

Как Путин рубит сук, на котором сидит

Принято считать, что европейские лидеры снисходительно относятся к Путину, так как их государства роковым образом зависят от поставок российского газа. На самом деле это кажется только самому Путину. Именно "фактор Путина" заставляет Европу задумываться над снижением зависимости от российских энергоресурсов. Как раз при нынешнем руководстве России страна перестала рассматриваеться как надежный партнер, причем Путин сам подталкивал их к этому выводу, перекрывая в зимнее время газ в Европу и занимая жесткую позицию в любых переговорах о цене на газ. Сама агрессивная внешнеполитическая риторика Путина подрывает доверие к нему как к партнеру.

Хотя директива Евросоюза о сокращении доли российского газа принята относительно недавно, практическая работа по снижению этой доли началась сразу после прихода Путина на пост президента. Если в 2000 году доля Газпрома составляла 39% всего поставляемого в Евросоюз газа, то к 2008 году совместными усилиями европейцам эту долю удалось снизить до 29%. В прошлом году доля российского газа в Европе составляла уже 24%. В условиях кризиса, когда европейским потребителям требуется меньше газа, сокращения будут идти в основном за счет уменьшения доли России. Никакие Северные и Южные потоки ничего не изменят. Это политическое решение, подкрепленное новым антимонопольным законодательством.

В Италии одним из пунктов критики Берлускони было то, что при нем доля российского газа выросла с 10% в 2000 году до 26% в 2009-м. Растущая зависимость страны от российского газа в какой-то момент обеспокоила и итальянских политиков, и европейских. И Берлускони хоть и со скрипом, но начал планомерное сокращение объемов приобретаемого российского газа. Прямые продажи российского газа в Италию упали за три последние года с 22,3 млрд куб. м до 13,1 млрд. в год. Для того, чтобы "Южный поток" был рентабельным, необходимо, чтобы Италия закупала у России как минимум в 5 раз больше газа. Однако по прогнозам Италия будет потреблять в 2025 году столько же газа, сколько потребляла в докризисном 2007-м, а именно 70-75 млрд. От услуг других традиционных поставщиков (Алжира, Норвегии, Нидерландов, Ливии и Катара) Италия отказываться не намерена. И, кстати, 8 млрд. кубометров газа Италия ежегодно добывает на своей территории. Тут уж точно ничего сокращаться не будет. В результате итальянский концерн Eni недавно принял решение не только резко снизить объемы закупаемого российского газа, но и снизить свою долю в "Южном потоке" до 20% (первоначально было 50%).

В европейских структурах идет активное обсуждение вопроса о том, чем заместить поставки российского газа в страны Балтии, в Финляндию и на Балканы, то есть в государства, которые почти на сто процентов зависят от поставок Газпрома. Диверсификация поставок в эти страны - одна из важнейших задач Евросоюза.

Падение спроса в Европе не может не сказываться на объемах добычи газа в России. Если в 2003 году Газпром добыл 547,6 млрд куб. м газа, то в 2010-м только 508,6 млрд куб. м. Единственный источник российских доходов - газ и нефть - будет все более скромным.


Оригинал записи находится ЗДЕСЬ.
Вы можете комментировать там и тут.
avmalgin

Уполномоченный

Ехал в Москву и слушал по "Эху Москвы" про то, что вот теперь Кудрин не будет переговорщиком между оппозицией и Кремлем. А будет Владимир Лукин. И интервью у Лукина по телефону взяли, и много-много прекрасных слов про него сказали.

Услышав фамилию Лукина, я нисколько не удивился. Помнится, полтора года назад "Независимая газета" опубликовала утечку из кремлевских коридоров - послание Лукина президенту, в котором он отчитывался об оперативной работе (беседах с правозащитниками) и беспокоился о том, чтобы лишить оппозицию героического ореола и выбить у нее почву из-под ног. Опубликованная справка однозначно показывала нам, что свою задачу уполномоченный по правам человека видел вовсе не в восстановлении конституционного права граждан на собрания и митинги, а в спасении репутации властей. Нет никаких сомнений, что и на этот раз ему поручена та же работа.

Источник «НГ» в аппарате уполномоченного по правам человека рассказал, что в своем письме Лукин доложил об оперативной работе, которую провел с несогласными после митинга. Он известил главу государства о том, что лидеры «Солидарности» Константин Косякин и Эдуард Лимонов «не заинтересованы в каком-либо компромиссе по вопросу о месте проведения митингов в рамках проекта «Стратегия 31». «Единственная их цель – настоять, если необходимо, силовым образом, на проведении массовых акций именно на Триумфальной площади. И ни в каком ином месте», – предупреждает Лукин. По его словам, оппозиционеры хотят обеспечить себе монопольное право на это. «В действующее законодательство подобное их стремление, разумеется, не вписывается», – уверен омбудсмен. Впрочем, не все лидеры «Солидарности» упорствуют в ереси, указывает Лукин. У председателя Московской Хельсинкской группы Людмилы Алексеевой «более гибкая позиция», считает он: «Она в принципе не против того, чтобы в той или иной форме ротировать акции 31-го числа между Триумфальной и Пушкинской площадями. При том понимании, что следующий митинг 31 июля сего года пройдет на Триумфальной площади».
… Одновременно уполномоченный предлагает не препятствовать несогласным в проведении их акций. «Существуют серьезные основания рассчитывать на то, что такое решение вопроса довольно быстро приведет к ослаблению общественного интереса к данной акции, – полагает Лукин, – ибо лишит ее участников героико-драматического ореола и соответствующего внимания нашей и зарубежной прессы». Он замечает, что опыт проведения подобных акций в других российских городах показывает, что на них приходит немного людей, а сами акции, как правило, забываются через два-три дня.


Я мог бы посвятить много места личности Владимира Лукина, давшего целую букву в названии партии "ЯбЛоко" (Явлинский-Болдырев-Лукин), но вместо этого могу просто отослать к моей книге "Советник президента", в которой как раз описывается этот тип либерала, ставшего кремлевским советником и пытающегося усидеть на двух стульях.

Книга у меня завершается сценой, списанной из "Мертвых душ". Да только не в птице-тройке летит г-н советник, а в черном бумере с мигалкой, распугивая прохожих и расталкивая на обочины встречный транспорт.

Уполномоченный по правам человека Владимир Лукин ездит без мигалки. Что не мешает его водителю разворачиваться через две сплошные, ездить по встречке, проезжать на красный и парковаться на тротуаре. Что, интересно, в этот момент думает о правах других участников движения наш уполномоченный?





13.70 КБ





Зачем вообще нужен посредник между Кремлем и оппозицией? На митинге прозвучали ясные требования, и Путину следовало бы ответить ясно - "да" или "нет" на несколько вопросов. Будут ли отменены результаты сфальсифицированных выборов? Будут ли наказаны Чуров и другие "волшебники"? Будут ли зарегистрированы и допущены к новым выборам оппозиционные партии? Выйдут ли на свободу политзаключенные? Чтобы ответить на эти вопросы, посредники не нужны. Тем более посредники, прекрасно встроенные в вертикаль власти.


Оригинал записи находится ЗДЕСЬ.
Вы можете комментировать там и тут.
avmalgin

Мрак


Линк на Guardian

Порт: Аллло! Это Де Фалько из Ливорно. Я говорю с капитаном?

Капитан Скеттино: Да, добрый вечер, Де Фалько.

Порт: Назовите, пожалуйста, свое имя.

Капитан Скеттино: Это капитан Скеттино.

Порт: Скеттино, послушайте меня. Есть люди, оставшиеся на борту, сейчас вы вернетесь, вы подойдете со своим спасательным катером под корму корабля. Вы должны выполнить несколько действий, вы предпримете эти действия, и вы поднимитесь на борт, и вы сообщите мне, сколько людей на борту. Понятно вам? Я веду запись этого разговора, капитан.

[Неразборчиво, капитан бормочет]

Порт: Говорите громко.

Капитан: Так, корабль прямо сейчас [неразборчиво] ...

Порт: Говорите громко! Возьмите микрофон в руки и говорите! Это ясно?

Голоса в фоновом режиме: "Скажите ему, что здесь... Скажите ему, чтобы приехали сюда.".

Капитан: Так, сейчас судно наклонено...

Порт: Я понимаю. Послушай меня. Есть люди, которые сбросили веревочную лестницу со стороны кормы, вы направляетесь туда, вы поднимаетесь вверх по лестнице, вы возвращаетесь на борт судна, и вы скажете мне, как много людей [там]. И что им нужно. Вы скажете мне, есть ли там дети, женщины или люди, которые нуждаются в помощи, и вы сообщите мне количество для каждой из этих категорий, ясно? Послушай, Скеттино, ты спасешься, но у тебя будет много неприятностей, тебе будет очень плохо! Вернись на борт [ругательство] !

Капитан: Офицер, пожалуйста.

Порт: Никаких "пожалуйста"! Вернитесь на борт! Пожалуйста, заверьте меня, что вы собираетесь вернуться.

Капитан: Я на спасательном катере. Я действительно здесь, я не в другом месте, я здесь.

Порт: Что вы делаете, капитан?

Капитан: Я здесь для координации спасательных операций.

Порт: Что вы координируете? Вернитесь на борт и координируйте спасательную операцию с борта корабля.

[Тишина, звук выключается]

Порт: Вы отказываетесь это сделать?

Капитан: Нет, я не отказываюсь это делать.

Порт: Вы отказываетесь вернуться на борт?

Капитан: Нет, я не отказываюсь вернуться. Но я не сделаю этого, потому что другой спасательный катер подошел.

Порт: Вернитесь на борт! Это приказ! Вам не нужно ничего оценивать. Вы заявили, что вы бросаете корабль, поэтому я беру командование на себя. Вернитесь на борт сейчас же, ясно?

Капитан: Офицер ...

Порт: Может, вы не слышите меня?

Капитан: Я собираюсь обратно на борт.

Порт: Тогда вперед! И вызывайте меня сразу же, когда вы окажетесь на борту. Там мой спасатель.

Капитан: Где ваш спасатель?

Порт: Мой спасатель находится на корме, вперед! Уже есть погибшие, Скеттино! Иди!

Капитан: Офицер, сколько погибших?

Порт: Я не знаю. Я знаю об одном ... Я слышал об одном, но вы должны сказать мне! [Бранное слово]!

Капитан: Вы понимаете, что уже темно и мы ничего не увидим?

Порт: Что вы хотите сделать? Вы хотите отправиться домой? Стало темно и вам захотелось домой? Отправляйтесь на корму корабля, поднимайтесь по лестнице и скажите, что может быть сделано, сколько людей там, и что им нужно. Прямо сейчас!

Капитан: Я здесь, со мной второй офицер.

[Скеттино представляет второго офицера.]

Порт: Вы и ваш второй офицер должны подняться на борт прямо сейчас, ясно?

Капитан: Я просто хотел сказать вам, что есть другая спасательная лодка здесь с другими спасателями. Она только что прибыла. Я лучше позову других спасателей.

Порт: Ты говоришь мне то же самое в течение часа! Живо поднимайся на борт! На борт! И ты сразу же сообщишь мне, сколько людей там.

Капитан: Это прекрасно, офицер, я иду.

Порт: Иди же, наконец, прямо сейчас!
avmalgin

Гордость и предубеждения

Журналистка из НТВ Катя Гордеева пишет в своем ЖЖ:

Оригинал взят у catherina в Гордость и предубеждения
В самолете из стюардессиного отсека раздавался странной тональности бубнеж. Говорила женщина. Говорила на одной ноте, не вскрикивая, без апмплитуд, без пауз. Говорила так, что вначале тяжело было делить эту словесную реку на слова. Говорила, говорила. Гошан на руках спал. И я стала пытаться понять -- о чем.
Вначале стало страшно.
"И тогда мы стали держать друг друга за руки, мы все объединились, мы встали в такую цепочку и стали кричать: "А как же мы, нас возьмите, мы что -- не люди?" А нам говорили, что наш консул где-то на подъезде и он сам с нами будет разбираться. А потом всех увезли, а нас оставили и мы даже не знали, где мы и где все остальные".
Подробности того, что было до того, как их оставили вплетались в рассказ об отчаянии, холоде и голоде, в котором их оставили.
Я как-то рассказывала, какое дикое впечатление на меня в детстве производила могила девочки Наташи Несчастных, похороненной вместе с бабушкой через тропинку от могилы моего дедушки. На фотографии на памятнике Наташа с бантом во всю голову улыбалась накануне летних каникул. В каникулы они отправились путешествовать на теплоходе "Адмирал Нахимов". Наташа с бабушкой погибли. И половину детства, приходя на могилу к дедушке, я ни о чем не могла думать, кроме как о Наташе с бабушкой. Как они там... В темной холодной воде. Как это, тонуть вместе с огромной железякой.
Женщина из-за стюардессиной шторки рассказывала о том, как надевали жилеты, как висела в воздухе шлюпка, как они карабкались, как кидали младенца возраста Гошана сверху в почти опустившуюся шлюпку. Как они спасались. Как кто-то из команды был героем, а кто-то подлецом. Как кто-то из пассажиров был Человеком и взял на себя почти что капитанские полномочия, руководил всеми, помогал, младенца того же прицельно бросал в шлюпку, а сам потом куда-то пропал. А кто-то другой отпихивал всех и прорывался первым. "Это так страшно, так страшно -- борьба за жизнь", -- монотонно говорила женщина. "Но ведь мы спаслись, нас подобрали, а потом мы стали людьми второго сорта. Я не хочу больше быть гражданином РФ", -- вдруг официально сказала она. И это было чуть громче, чем все монотонное и ужасное, что она говорила до этого.
Я, честно говоря, не знала вообще никаких подробностей того, что было после катастрофы. Я читала газету итальянскую про ужасную гибель этого Годаровского корабля. Там об этом не было. Мне было страшно, мне было не по себе, мы жили километрах в пятидесяти от этого места и неделей раньше были примерно в тех прибрежных краях. Но я ничего не знала про этих вот людей, которые спаслись и которых потом забыли.
Гошан спал. Я слушала женщину из-за занавески и в ее рассказе становилось все меньше подробностей того, как они тонули и как их спасали и все больше того -- как их потом бросили. Она говорила: "Там были люди из совсем богом забытых стран и их правительства так обрадовались, что они спаслись, что послали за ними самолеты, их встречали как героев, их немедленно доставили на родину, а мы оказались никому не нужны". Она не искала причин того, почему все так вышло. Она несколько раз рассказывала, как одно печенье делили нанескольких детей.
Потом мы пошли с Гошаном в туалет. И, заглянув за стюардессину занавеску, я увидела женщину лет пятидесяти, светловолосую и обыкновенную. Она сидела с двумя стаканами: виски и корвалолом. И рядом с ней сидела заплаканная стюардесса. Стюардесса была моей знакомой. Я с ней много раз летала раньше. Стюардесса потом подошла и извинилась, говорит, простите, она, наверное вас беспокоит. Нет, говорю, что вы. Стюардесса говорит: "Понимаете, ей надо выговориться". Понимаю. "Мы когда собирались в рейс, -- говорит стюардесса, -- по телевизору сказали, что будут отправлять из Рима пострадавших. Я как-то была готова. Я думала, что их всех вместе отправят. А сказали, что мест мало, что надо решить с покупкой билетов. И вот женщина эта переживает, что они уже летят, а люди там -- еще ждут и непонятно когда дождутся. И мне так перед ней стыдно". Мне тоже стало стыдно.
Потом мы прилетели. Эту женщину, ее мужа, еще двух женщин встречали много камер и репортеров. Цветов не было.