25 сентября 2012

avmalgin

Век "Свободы" не видать

Прежде, чем "Радио Свобода" уйдет в небытие, стоит послушать их последние эфиры.

Вот вышедшая в эфир на днях передача, посвященная годовщине взрывов домов:

Андрей Пионтковский: ...все эти факты бесспорно указывают, что ФСБ совершала в Рязани акт терроризма против российского народа.
Владимир Кара-Мурза: Что настораживало вас в официальной версии?
Михаил Кригер: Да, для меня факт номер один – это Рязань. И помимо Рязани, чтобы в передаче прозвучало, я бы хотел как минимум два факта. Первый – это, если вы помните, история с запиской Селезневу. Когда вел совет думы 13 сентября, когда рвануло на Каширке, тут ему приносят записку, которую потом послал Жириновскому, которую никто не опроверг о том, что взрыв в Волгодонске. Потом выясняется, что это была ошибка, и взрывали на Каширке. А через три дня рвануло в Волгодонске. Это какая-то утечка получается. Море всяких версий может быть, почему это произошло, но тем не менее, за три дня до события был предсказан взрыв в Волгодонске. Это очень серьезная, на мой взгляд, улика, если хотите.
Даже в той же самой Москве, где взрывы прошли, никого не поймали, там тоже было много поводов для сомнений. Например, первоначальный робот некоего Лайпанова, который был создан по показаниям свидетелей, он стал со временем меняться, а в самом предполагаемом Лайпанове Михаил Трепашкин опознал своего бывшего коллегу, которого потом благополучно погиб на Кипре в автокатастрофе, все, как в классическом кино. Поэтому много всяких нестыковок там было. Даже если предположить, что учения, вы знаете, что на ворованной машине, на угнанной машине, «Жигулях» горе-террористы приехали. Если для своих учений ФСБ машины ворует у граждан, я думаю, могли бы посерьезнее отнестись к этому...
Еще короткий эпизод, который должен обязательно прозвучать в сегодняшней передаче. Это, если вы помните, история с солдатом Пиняевым, который был часовым на складе ВДВ в Рязани, который обнаружил на складе охраняемом мешки с надписью «сахар» и решил чайку попить в караулке. Штыком ковырнул мешок, и оттуда посыпался гексоген. По этому поводу был неимоверный скандал, слава богу, вся эта история просочилась в прессу, правда, после этого солдата Пиняева, насколько я знаю, в Чечню отправили и его командира тоже, и больше о них ничего не слышно и не видно. То есть мы имеем факт: мешки с надписью «сахар» на складе в Рязани на складе ВДВ. То есть ни у каких не чеченских террористов...
Владимир Кара-Мурза: Наводит ли вас на какие-то мысли, что членами этой комиссии были от думы Сергей Юшенков, Головлев и Юрий Щекочихин, а сотрудничали с ней Анна Политковская и Александр Литвиненко?
Андрей Пионтковский: Да, наводит. Еще активное участие в расследовании принимал адвокат Трепашкин, который 4 года отсидел в тюрьме и чудом остался жив.
Михаил Кригер: Если позволите, я еще по поводу того, что может быть я бы не поверил в эту версию, но такая атмосфера была в стране. Ведь все это укладывалось в ход мероприятий - и поход Басаева в Дагестан, и куча всяких недоразумений, когда они оттуда вышли чуть ли не с развернутыми знаменами, сначала повоевали. И куча свидетельств о том, что они чуть ли не переговаривались с противником, о том, что какие-то договоренности были у них. Еще много всяких событий, понятное дело, предвыборная кампания. И поэтому этот эпизод в Рязани, и все эти взрывы нельзя рассматривать отдельно – это был комплекс мероприятий. Так я тогда это воспринимал. И если погрузиться в ту атмосферу, которая в стране творилась, атмосфера истерии, которая подогревалась, то совершенно очевидно, что это было частью комплекса мероприятий.
...И я подумал, что если люди ради своих каких-то интересов, которые не лежат на поверхности, которые скрыты от нас, могут в целую войну, на которой погибают сотни и сотни людей, то почему эти люди должны вдруг призадуматься о сохранности жизни трехсот или четырехсот жителей, каких-то неведомых им Печатников или улицы Гурьянова, про которую никогда не слышали. Что для них плюс-минус четыреста человек, для этих людей? И потом это подтвердилось в том же самом Беслане, когда ради того, чтобы Путин, не дай бог, не попал в неловкое положение, чтобы, не дай бог, Масхадов, террорист номер один, не вызволил детишек, то этих детишек принесли в жертву, чтобы, не дай бог, Путину неловкость такую не доставить. Расстреляли школу и начали штурм только для того, чтобы Масхадов ни в коем случае не выглядел спасителем детей. Поэтому нет таких тормозов для этих людей, и триста, четыреста, тысяча человек для них – это мусор, пыль. Я думаю, что для решения своих задач они перед этим не остановятся...
Андрей Пионтковский: Мы сейчас обсуждаем российские дела, я не хочу вообще комментировать американские, об этом можно поговорить специально. Мне кажется, в этом контексте полезнее проводить аналогии с другими серьезными катастрофами и трагедиями, в которых так или иначе участвовало ФСБ, которые сегодня прозвучали несколько раз, мы упомянули Беслан, «Норд-Ост». Давайте вспомним «Норд-Ост», ведь известно, что террористов перевозил в бронированном инкассаторском автомобиле никто начальник охраны «Прима-банка», который курировали спецслужбы. Кроме того, никто не мог ответить на вопрос, почему все террористки, так эффективно наряженные женщины, были уничтожены. Газ шел в течение нескольких часов. Я помню, по «Эхо Москвы» говорила по телефону женщина-заложница: вот начался газ, вот идет и так далее. И более того, один из террористов вышел оттуда, дал интервью «Новой газете», а потом уже погиб при странных обстоятельствах на Кавказе. То есть стиль провокаций очевиден совершенно и в «Норд-Осте». В Беслане, уже говорили о том, что начался штурм первым ударом по школе из огнемета. Кроме того забывают часто об очень важном факте, он известен был официально и комиссии, что шесть или семь из террористов, которые были внутри школы, включая одного из главарей, были за несколько месяцев или недель специально выпущены из мест заключения, они были арестованы и с какой-то целью специально выпущены. Тот же провокационный почерк просматривается в массе событий.
Михаил Кригер: Извините, одна деталь. Покойный Юрий Щекочихин говорил, что один его знакомый чеченец сказал, что узнал в одной из террористок свою племянницу, которая должна была сидеть в кемеровской тюрьме.


ОТСЮДА
avmalgin

Наука подтверждает

портрет

Войнович

Завтра Владимиру Войновичу исполняется 80 лет. Не знаю, поздравит ли его руководство страны, но орден, думаю, точно не вручат. А если вручат, вопрос еще, примет ли он его (вспомним случай с Любимовым). Войнович гениально предвидел в "Москве 2042" Москву 2012 года, вплоть до деталей, и там в Кремле, об этом прекрасно знают. Мне иногда кажется, эта книга лежит там у них в качестве инструкции.

В 1987 году Владимир Войнович опубликовал эссе "Борьба лысых и волосатых", в котором установил закономерность в смене правителей в СССР: лысый Ленин - волосатый Сталин - лысый Хрущев - волосатый Брежнев - лысый Андропов - волосатый Черненко - лысый Горбачев". Жизнь сама продолжила эту закономерность, как будто Войнович открыл некий важный закон исторического развития: "Волосатый Ельцин - лысый Путин - волосатый Медведев - лысый Путин..." Тут, похоже, будем буксовать.

Я познакомился с Владимиром Николаевичем в 1990 году. Хотя история знакомства началась несколько раньше.

То ли в 1988, то ли в 1989 году, когда я работал в газете "Неделя", у меня стали накапливаться тексты, которые я нигде не мог напечатать. Даже для "Огонька" и "Московских новостей", как мне говорили их главные редактора, они были слишком смелыми. Хотя это были тексты вовсе не о политике, а о литературе: статья о порядках в Союзе писателей и статья о советском плагиаторе В.И.Лебедеве-Кумаче. Кто-то из писателей-перестройщиков, отправляясь в Мюнхен к Войновичу, предложил мне отослать ему рукописи. "Он что-нибудь придумает".

Я никак не ожидал, что уже через пару дней у меня на кухне в Сокольниках раздастся звонок и я услышу голос самого Войновича. С помощью каких-то иносказаний он спросил, не буду ли я возражать, если мои тексты прозвучат на "Свободе". Я ответил, что совершенно не буду возражать. Тогда он еще раз уточнил: понимаю ли я, что могут быть последствия? Я легкомысленно отмахнулся и за псевдонимом скрываться не собираюсь.

Надо сказать, что в тот момент "Свободу" еще глушили (глушение, если не ошибаюсь, отменили в конце 1989 года), КГБ никуда не делось, и открыто сотрудничать с вражеской радиостанцией решались не многие. Я помню только Юрия Митюнова и Дмитрия Волчека; Дейч появился одновременно со мной; Виталий Портников, Михаил Соколов, Анатолий Стреляный пришли годом позже. Однако к тому моменту меня уже дважды выгоняли, ломая карьеру (один раз из Польши, где я учился, второй раз из "Литгазеты"), и я к возможным очередным неприятностям относился философски.

Обе мои статьи прозвучали на "Свободе" в шикарном 50-минутном воскресном формате, их прочитал Юлиан Панич, а режиссер Денис Пекарев мастерски снабдил музыкальным сопровождением. Это были почти что мини-спектакли (у меня, кстати, они записаны на пленку, может выложу как-нибудь). А потом у меня появился редактор - Сергей Юрьенен, и я стал делать для него сюжеты почти ежедневно. Что мне очень понравилось: во-первых, щекотало тщеславие, а во-вторых, где-то откладывались совершенно фантастические для того времени гонорары. Правда, получить их можно было только лично, то есть за границей.

В марте 1990 года прошли выборы в Верховный Совет РСФСР и Моссовет. Я баллотировался в Моссовет от Сокольников, и, хотя я активно печатался в советских газетах, избиратели, как выяснилось, меня знали главным образом как человека, вещающего на волнах "Свободы". Потому что "Свободу" слушали все. И в довольно жестких условиях я тогда на своем участке выборы выиграл. Потом я поехал в Берлин к моему приятелю Бродовскому (нас вместе выслали из Польши в 1980 году) и там обнаружил, что в связи с объединением двух Германий и двух Берлинов, теоретически могу сесть в поезд и, не пересекая всяких границ, приехать в Мюнхен за деньгами. Что и было сделано. Мы настолько не верили с провожавшим меня на вокзале художником Д.Врубелем в успешность авантюры, что напились на Ostbahnhof самым непотребным образом, с каким-то бомжами. Тем не менее поезд благополучно довез меня в сидячем вагоне до Мюнхена, где на перроне уже встречали Савик Шустер и Сергей Юрьенен (гость из СССР на станции в тот момент еще был редкостью, но уже через год они повалили потоком).

Естественно, первое, что я сделал, - позвонил Войновичу. Он позвал к себе. Жили они с семьей за городом. Сначала я ехал на какой-то электричке с пересадкой, он встретил на платформе и дальше вез на машине. Посидели довольно долго. Я познакомился с его женой Ириной Даниловной, очень ярким и умным человеком. Потом, кстати, я не раз советовался с ней по разным вещам, далеким от литературы, и неизменно получал весьма толковые и тактичные советы. Кроме того, у Ирины Даниловны был безупречный литературный вкус и она обратила мое внимание не нескольких авторов, которых я потом печатал сначала в "Неделе", потом в "Столице". Во время разговора Войновичи сообщили, что собираются ехать в Москву. Посоветовались по этому поводу. Поговорили еще об экранизациях Чонкина: одна готовилась на Западе, другая - в СССР (собирался снимать Э.Рязанов, но генералитет встал на дыбы и проект так и не состоялся). Я рассказал им о случае, произошедшем за пару месяцев до того.

Дело было летом. Семья у меня сидела на даче, а я скучал в городе. Вдруг раздается звонок от одного моего однокурсника, что не против ли я, если он подъедет со своей девушкой (переводчицей с "Мосфильма"). Я сказал, что не против, вышел купил водки, а так как закуску в магазинах было купить невозможно (магазины были пусты), притащил с Рижского рынка две авоськи с фруктами. Приехали они втроем: был еще с ними какой-то парень-иностранец, актер, к которому как раз эта переводчица была прикреплена и от которого не успела отделаться. Мне его лицо показалось смутно знакомым. "Том Хольц" - сказал он, протягивая руку. Господи, да он же играл Моцарта в фильме Милоша Формана "Амадей"! Вот это сюрприз. (Сейчас его в русских интернетах называют Том Халс). Оказывается, он как раз снимался в Москве в фильме Андрона Кончаловского "Киномеханик Сталина" (к моменту проката фильм переименовали в "Ближний круг").

Мы замечательно провели несколько часов, пришлось выбегать за второй бутылкой, потом за третьей. Сразу же выяснилось, что Том страшно интересовался Чонкиным. У него при себе была книжка Войновича по-английски, уже довольно зачитанная, целые сцены он знал наизусть. Время оо времени он требовал от нас переводить с английского реплики Чонкина на русский и пытался на разные лады сценки с этими репликами сыграть. Мы в меру сил ему ассистировали, изображая других персонажей. Это было нетрудно: я, например, Чонкина знал почти наизусть. Выяснилось, что перед отъездом в Москву Том встречался с Форманом, и Форман ему сообщил, что собирается ставить "Чонкина" и сразу предложил ему главную роль. Что неудивительно: "Амадей" с Хольцем как раз получил три премии "Оскар". Читать дальше...Свернуть )
avmalgin

Вот ведь поляки какие дотошные