December 6th, 2018

avmalgin

Они огорчили царя



Уже несколько недель президент России Владимир Путин не принимает и не поздравляет лично с победой губернаторов, выигравших выборы у ставленников Кремля. Пауза затянулась необычно долго: президент зол на них, полагает эксперт...

Осенние выборы 2018 года закончились неожиданно. Сразу в четырех регионах - во Владимирской области, в Хакасии, в Хабаровском крае и в Приморье - выдвиженцы от "Единой России" не смогли победить в первом туре.

В трех регионах во втором туре победили ранее малоизвестные кандидаты от КПРФ и ЛДПР. В Приморье результаты второго тура, где с небольшим отрывом победил единоросс, отменили, новые выборы пройдут в декабре.

В итоге победители оказались лишены традиционных атрибутов признания федеральным центром: президент не поздравил их публично с победой и до сих пор не встретился с ними лично.

Такого не было с момента возвращения прямых губернаторских выборов в 2012 году - все остальные или приходили на общую встречу с новоизбранными губернаторами, или получали персональную аудиенцию или поздравление Путина.

Выдвиженец от ЛДПР Сергей Фургал победил во втором туре выборов губернатора Хабаровского края 26 сентября, 28 сентября он уже вступил в должность. С момента вступления его в должность прошло уже 68 дней. Кремль не сообщал о том, что у Фургала была встреча с Путиным.

Инаугурация Фургала прошла в конце сентября, но с Путиным он так и не встретился. Поздравлений Фургалу с победой Путин также не отправлял. Полпред президента в Дальневосточном округе Юрий Трутнев не пришел на инаугурацию нового губернатора, но на церемонии зачитали поздравление от его имени. "В подарок Сергей Фургал получил папку, в которой содержатся все поручения руководства страны по развитию Хабаровского края", - описывала церемонию "Комсомольская правда".

Выдвиженец от ЛДПР Владимир Сипягин стал губернатором Владимирской области, победив во втором туре губернаторских выборов члена высшего совета "Единой России" Светлану Орлову. В должность он вступил 8 октября.

С президентом он не встречается уже 58 дней.

Личного поздравления с победой на выборах от Путина он также не получил. Инаугурацию Сипягина посетил полпред президента в Центральном федеральном округе Игорь Щеголев. Он поздравил выдвиженца от ЛДПР с избранием "по поручению Владимира Путина"...

31-летний коммунист Валентин Коновалов выиграл второй тур губернаторских выборов в Хакасии 11 ноября, в должность вступил 15 ноября. Путин не принимает его уже 20 дней, хотя сам Коновалов сразу после избрания говорил, что собирается поехать в Москву, чтобы наладить контакт с московскими чиновниками.

В итоге Коновалов не удостоился не только личного поздравления президента, но и даже встречи с полпредом президента в Сибирском округе Сергеем Меняйло. В день инаугурации коммуниста Меняйло поехал на слет студенческих отрядов.

Как сообщало агентство "Хакасия", в конце ноября Меняйло прислал письмо новому губернатору и поздравил его с Днем конституции России, который будет отмечаться 12 декабря. "Лучше раньше, чем никогда", - пошутило по этому поводу издание...

Такой паузы глава государства не выдерживал, даже когда в 2015 году на выборах губернатора Иркутской области победил коммунист Сергей Левченко - тогда он также обошел поддержанного Кремлем кандидата от "Единой России".

Выдвиженец от КПРФ Левченко победил во втором туре выборов в конце сентября 2015 года. 2 октября он официально стал губернатором, а уже 6 октября Путин провел встречу с ним, Дмитрием Кобылкиным, победившим на выборах в Ямало-Ненецком автономном округе, и Вячеславом Володиным, который тогда был первым замглавы администрации президента.
С тех пор Путин проводил персональную встречу с Левченко еще два раза, следует из сообщений сайта Кремля.

Все остальные кандидаты, выдвигавшиеся не от "Единой России" и победившие на выборах с 2012 года, были согласованы с Москвой.

Существовала своеобразная партийная "квота": по одному губернатору должно было быть у ЛДПР, "Справедливой России" и КПРФ - трех формально оппозиционных парламентских партий.

Путин назначал кандидатов от этих партий исполняющими обязанности губернаторов, единороссы поддерживали их выдвижение и помогали пройти "муниципальный фильтр", то есть их победа была запланирована - и поздравления, как правило, не заставляли себя ждать.

"Согласованным" кандидатом от коммунистов в этом году был Андрей Клычков. Он проработал врио губернатора Орловской области почти год, официально в должность вступил 14 сентября 2018 года, а Путин с ним встретился 4 сентября - еще до выборов.

У "Справедливой России" есть свой губернатор в Омской области. Экс-депутат Госдумы Александр Бурков проработал врио почти год, а оконочательно в должность вступил 14 сентября 2018 года. С Путиным он встречался вместе с другими избранными главами регионов 18 сентября. Кроме того, Путин встречался с Бурковым и незадолго до выборов, когда 28 августа приезжал в Омскую область.

От ЛДПР еще в 2012 году губернатором Смоленской области был назначен депутат Алексей Островский. В 2015 году он решил пойти на выборы, и за несколько месяцев до дня голосования с ним встретился Путин. После выборов Островский виделся с президентом во время общий встречи с 22 главами, избранными в сентябре 2015 года.

Новых "победителей от оппозиции" объединяет не только то, что они не получали публичной поддержки Москвы, но и то, что до дня голосования они не считались серьезными конкурентами действующей власти. Эксперты считают, что эти кандидаты победили благодаря протестному голосованию, вызванному недовольством избирателей повышением пенсионного возраста.


ОТСЮДА
avmalgin

Вор пожаловался вору на вора

Фигурант уголовного дела о создании преступного сообщества и хищениях на стройке в резиденции главы государства «Ново-Огарево», бывший директор ФГУП «Атэкс» Андрей Каминов заявил в Следственный комитет о пропаже $30 тыс. и порядка 500 тыс. руб., которые были изъяты у него при обыске.

Заявление Каминова на имя председателя СКР Александра Бастрыкина есть в распоряжении РБК, его подлинность подтвердил источник, знакомый с ходом расследования. Документ датирован 26 октября, пока ответ на него не поступал.

Речь — об обыске, который прошел в день задержания Каминова, 21 марта 2017 года, в доме его матери в Истринском районе Подмосковья. Тогда, как утверждает обвиняемый, были изъяты его личные накопления в размере 8 500 000 руб. и принадлежавшие его отцу $890 тыс. (это был первый взнос, который Каминов-старший получил в результате продажи квартиры).

Спустя полтора года, знакомясь с материалами уголовного дела, Каминов обнаружил, что в документах указаны меньшие суммы, говорится в его заявлении. Он ссылается на постановление Басманного суда об аресте своего имущества от 21 августа прошлого года, акты приема-передачи средств, протоколы их зачисления на банковский счет СК, чеки, приходные ордера и другие бумаги. Суммы изъятого, указанные в них, — 8 003 580 руб. и $860 тыс.

«То есть с момента изъятия денежных средств 21 марта 2017 года до помещения их на лицевой счет (...) пропало $30 тыс. и 496 420 руб.», — говорится в заявлении Каминова. Он требует от Бастрыкина проверить на причастность к хищению следователей СКР, а также сотрудников ФСБ, которые занимались оперативным сопровождением при обыске. «Поскольку денежные средства, изъятые в момент обыска, не были пересчитаны по инициативе лиц, проводивших обыск, то могу прийти к выводу, что недостающая сумма пропала именно в момент обыска и в ее хищении виновны лица, участвовавшие в этом обыске», — заявляет Каминов...

В октябре суд отправил под стражу следователя МВД Антона Ходько, которого обвиняют в особо крупной растрате (ч. 4 ст. 160 УК) в связи с пропажей наличных в разной валюте на сумму около 50 млн руб. Это были средства, изъятые у обвиняемого по одному из дел «Спецстроя», бизнесмена Кадыра Караханова. Деньги забрали из квартиры и банковских ячеек членов семьи Караханова, а их пропажа обнаружилась после передачи дела из следственного департамента МВД в Главное военное следственное управление СКР. Вместе с наличными из дела исчезли и протоколы их изъятия, рассказывал РБК адвокат Караханова Владимир Старинский...

В мае стало известно о пропаже €3 млн из средств, изъятых у «полковника-миллиардера» Дмитрия Захарченко. Через несколько месяцев после обращения имущества Захарченко в доход государства представитель СК передал 44 коробки с наличными начальнику кассово-расчетного центра «Волгоградский» ПАО «Сбербанк России». Далее в течение нескольких дней сотрудники банка пересчитывали купюры с помощью специального оборудования и обнаружили расхождения в сумме наличных, рассказывали источники РБК. В августе по факту хищения было возбуждено уголовное дело.


ОТСЮДА
avmalgin

Маленький сюжет для небольшого рассказа

Настало время рассказать о моем первом больничном соседе.

В день операции всем надлежало прибыть в приемный покой к семи утра. Собралась толпа, из которой невозможно было понять, сколько там реально пациентов, потому что каждого сопровождали семьи, кого-то по пять-шесть человек. Привезли древнюю старуху в инвалидном кресле. Я думал, госпитализируют ее, ан нет – бабушка входила в группу поддержки. Появлялась медсестра, называла фамилию и уводила с собой пациента вместе с родичами.

У меня группа поддержки состояла из одного человека – жены. И еще у одного дедушки. Его привел сын – бородатый мужик неопределенного возраста. «Да-а, раненько нас собрали. А представляете, нам-то пришлось ехать из Муджелло». Все сочувственно закивали. Муджелло я хорошо знаю, это по дороге из Флоренции в Болонью, у нас там у друзей летний домик. Это практически на границе Тосканы с Эмилией-Романией. Странно, что сын привез его именно в Лукку, между Муджелло и Луккой таких районных больниц штук пять, не меньше.

«Ну да ладно, я тут быстро управлюсь. У меня мелкая операция. Чик-чик и обратно». – «Баббо, не волнуйся ты так. Полежишь, отдохнешь…» Babbo – это по-тоскански «папа». «Не люблю я больницы» - проворчал дедуля.

Вскоре позвали меня. Мы встали со своих мест. «Минуточку, но я же приехал раньше» - вскинулся дед. «Баббо, тут не одна операционная, сиди жди» - посадил реактивного отца на место сын.

Когда я очнулся от наркоза в палате интенсивной терапии, я обнаружил, что к обеим рукам у меня присоединены две капельницы, а из живота выходят две трубки, одна уходит под кровать вправо, другая влево. Рядом на стуле скорбно восседает жена в зеленом стерильном халате. Всего в комнате две громоздкие кровати, оснащенные пультами управления, размещенными под рукой. На пульте, в частности, красная кнопка для вызова персонала, включение света, закрывание жалюзи и еще много чего. На соседней койке лежит тот самый дед из Муджелло, над ним склонился бородатый сын, тоже в больничной хламиде и что-то ему шепчет очень ласковое.

«Откуда ты?» - спросил у меня дед. Итальянцы вообще при знакомстве обязательно сообщают, откуда они. Причем имеется в виду именно место происхождения, а не проживания в данный момент. Это почему-то очень важно. И даже если ты у него не спросишь, он сам тебе это скажет. Итальянец может тут же забыть имя случайного знакомого, но он никогда не забудет, откуда тот происходит. «Помнишь того миланца?»

Деда звали Романо и он был из Эмилии-Романии. Сестры, приходившие к нему менять капельницы, делать уколы и брать анализы, вскрикивали: «Ой, что это у вас с рукой? Как это вас угораздило?» Видимо, она у него была существенно искалечена, но мне, честно, было не до того, чтобы разглядывать его руку. Мне было очень плохо.

«Партизаны! - кратко и с некоторой гордостью отвечал им дед. - Это был взрыв». О как. Героический дед. Ну понятно: Эмилия-Романия – это то самое место, где в основном базировались итальянские партизаны. Каждый раз, когда еду в Болонью, пересекаю эти поросшие лесами горы. Там партизаны были в относительной безопасности, пели Bandiera Rossa, варили зеленые макароны, закусывали рисовым пирогом и из складок хорошо им знакомой местности нападали на врага, движущегося по шоссе, которое связывает юг и север Италии,.

Неожиданно дед скомандовал сыну принести ему всякой любимой еды. Сын посопротивлялся, но потом все-таки пошел в магазин. Это было странно: в Италии не принято приносить в больницу еду из дома. Кормят там прилично, я уж не говорю о неизбежных после полостных операций диетах. Но сын не привык спорить с отцом, это было очевидно, и, вздохнув, отправился выполнять каприз.

А мне жена разместила вещи в шкафу, на полках, на тумбочке, показала, где что, включила зарядку для телефона в розетку над моей головой. После чего тоже удалилась – надо было забирать ребенка из школы. На некоторое время мы остались с дедом вдвоем. «Да, при Муссолини у нас был порядок…» - вдруг сказал раздумчиво дед, вызывая меня на беседу. Я аж поперхнулся и тут же чуть не упал в обморок от боли в животе. Предупреждать надо перед такими заявлениями.

«Неужели, спрашиваю, вам Муссолини нравится, а как же партизаны и вот это всё?» - «Муссолини, конечно, был плохой человек, тут не спорю, но порядок-то был. А партизаны – это тоже плохие люди. Видите мою левую руку?»

Я продолжал не видеть его руку, подушка мешала. Дед пояснил, что будучи ребенком, нашел вместе с другими мальчишками партизанскую мину, и она взорвалась. Один погиб, а у него вот с рукой несчастье. Было ему четырнадцать лет. Потом он сообщил, что овдовел тридцать пять лет назад, и с тех пор у него нет жены, а сына он поднял один. Сыном он гордится, сын занимается теологией, и он очень рад, что сын нашел путь к богу.

Тут как раз вошел сын с увесистой сумкой продуктов. Отец стал давать указания, куда что положить. Потребовал переодеть его в домашнюю пижаму, для чего была вызвана сестра, которая сообщила, что это никак невозможно, в интенсивной терапии лежат в таких специальных хламидах. «Это ничего, - отмахнулся дедушка. – Все равно завтра домой».

«Вот странный человек, - подумал я, - если тебе завтра домой, зачем тебе столько продуктов?» Сестра, кстати, ему сказала, что ему не то, что есть, но даже и пить не позволено. Всё из капельницы.

Пока они беседовали, я попытался прикинуть, сколько же ему все-таки лет. Если партизаны подорвали его, допустим, в сорок пятом году и ему тогда было четырнадцать, значит он примерно возраста моих родителей. Но в таком случае у него никак не могло быть сына этого возраста, сын должен быть явно постарше. Да и не тянул дед по внешним признакам на девяностолетнего. А сын не мог быть младше тридцати пяти лет (35 лет назад умерла жена). Сорок, пятьдесят? Нет, на пятьдесят он не выглядел. Что-то тут не сходилось. Утомленный этими размышлениями, я заснул и проснулся от резкого женского голоса:

- Так, этих перевозите в пятое отделение!

Сын у деда уже ушел. Два дюжих санитара стали готовить нас к неожиданному переезду. Они просто вынимали все из наших шкафов и тумбочек и всё это сваливали на наши койки. Гора поверх наших ног росла, там были даже ботинки и верхняя одежда. Все это делалось довольно бесцеремонно. Дед орал благим матом:

- А как же сын! Мой сын! Где он меня найдет утром?!

- Он найдет вас там, куда мы ему скажем, - пыталась успокоить его прибежавшая на шум медсестра.

- А какой смысл, ну какой смысл меня собирать, перевозить, снова все разбирать и развешивать, мне всё равно утром домой.

Сестра заглянула в свою бумажку: «Почему утром? Вот тут план вашего лечения вплоть до 1 декабря. После операции нельзя встать и уйти, это опасно».

Дед закричал, как раненная чайка. При этом он все время ссылался на своего сына. Я понял, что сын со сроками просто обманул папашу, в принципе не желавшего госпитализироваться. А после операции смылся.

Старик Романо был оскорблен всем сразу. И тем, что его обманули. И тем, что оказался в зависимом положении от этой банды в белых халатах. И бесцеремонным способом переезда. И тем, что всё, что так аккуратно и продуманно было размещено в палате вокруг него, теперь собрано в одну кучу. Всё, всё было плохо.

На новом месте с нему приходил по очереди весь персонал отделения и увещевал: «Ваша операция была удачной, осложнений не будет, если вы будете вести себя спокойно… Утром придет ваш сын и будет рядом с вами весь день… Посмотрите на этого синьора (на меня), у него операция намного тяжелее вашей и видите, как он всё спокойно переносит… Поберегите ваши нервы…»

Дед меня уже достал. Мне и так было тяжко, а тут еще этот шумовой фон. Я постарался мысленно отключиться. Это было непросто.

Наступила ночь. В отделении остались только дежурные, большая часть персонала ушла по домам. Дед дотянулся до сумки с продуктами, стал оттуда вытягивать какие-то свертки, разворачивать их и есть! Я осторожно заметил ему, что не стоит делать того, что запрещено врачами. «Плевал я на этих врачей! На этих каналий! Вот назло им все съем!»

Ну и съешь, думаю. Может, помрешь и наступит тишина.

Как же, тишина. Дед поминутно нажимал свою экстренную кнопку. Сигнал от нее разносился по всему коридору, то есть он не давал спать не только мне. К нему прибегали. То он просил перевернуть его на бок (при том, что прекрасно мог переворачиваться самостоятельно). То он требовал принести утку (в итальянских больницах она почему-то называется «попугаем»), но не потому, что хотел пописать, а «просто чтоб была под рукой». Или вот такое, например: «Отнесите мои продукты в холодильник» - «У нас нет холодильника для продуктов» - «А, ну ладно, обойдусь». Апофеозом было, когда он спросил прибежавшего медбрата: «А какой счет был сегодня на футболе?» Парень сообщил счет и поинтересовался: «А что вам нужно?» - «Как что нужно? Я хотел узнать счет». В конце концов к нему просто перестали приходить. Но это был плохой выход из положения: тревожный сигнал звучал и звучал, оглашая весь коридор.

Тогда дед придумал себе новое развлечение: он на своем пульте стал включать и выключать свет в палате. «Пожалуйста, не делайте этого, - взмолился я. – Я пытаюсь заснуть». «Но должен же я знать, который час» - недовольно проворчал дед. После чего свет стал включаться реже, но все равно примерно раз в десять минут ему требовалось взглянуть на часы.

Потом опять увлекся красной звуковой кнопкой. В какой-то момент он почувствовал себя неважно, у него заболел живот, и боль нарастала, но никто не шел на его призывы. Я вспомнил про мальчика, кричавшего «Волки, волки!» Он стал корчиться на кровати, потом сорвал с капельницы стеклянную бутыль и грохнул ее об пол, осколки разлетелись по всей комнате. Падая, бутылка перевернула его «попугая», и поверх осколков разлилась моча. На шум в дверь заглянул медбрат и, всплеснув руками, побежал искать нянечку, чтоб у нас все прибрать. Нянечка нашлась, врубила свет на максимум, принялась за работу. Пока она все мыла (а продолжалось это мучительно долго) дед вытянул из нее всю историю ее семейства, замужества и развода, попутно рассказывая подробности своей жизни, которые совершенно не отложились у меня в памяти, потому что потерял интерес к этому персонажу. Ничего, кроме ненависти, я к нему в тот момент не испытывал.

А с медбратом у него был такой примерно диалог. «У меня невыносимо болит живот». – «Ничего, это нормально после операции, я могу вам сделать обезболивающий укол». – «Как называется лекарство?» Тот назвал. «Нет, это не годится. Мне нужно вот такое, я его всю жизнь принимаю, мне поможет только оно». – «Но это сильное средство, для него нужен рецепт врача». – «В чем проблема? Пусть мне пропишет врач». – «Но врач будет только утром». – «У вас что же, во всей больнице нет врача?» - «Врачи сейчас в скорой помощи». – «Ну так вызывайте из скорой помощи» - «Сейчас вызову».

Уверен, что никого он не вызвал.

Я задремал, но через десять минут был разбужен. Дед обосрался. Так как к нему никто приходить не желал, пришлось мне жать на свою кнопку, чтоб вызвать дежурного. Медбрат на пару с нянечкой с большим трудом ликвидировали последствия катастрофы: деду нельзя было вставать из койки, поэтому пришлось его как-то приподнимать, подтирая и меняя постельное белье и подмывая самого деда.

Наконец, все утряслось. Несколько минут покоя, и дед обосрался снова. И опять вся процедура повторилась.

Вот так я провел ночь после операции.

Насколько я понимаю, в какой-то момент, уже под утро, бешеному деду сделали укол и он тут же вырубился. Когда я проснулся, он лежал такой благостный, чистенький. Сына поприветствовал миролюбиво, но твердо сказал: «Ты должен меня отсюда сегодня забрать». – «Не могу, баббо, ты еще болен» - «Но ты же обещал!»

Появилось большое количество персонала. Измеряли давление, делали уколы, меняли капельницы, расспрашивали о том, о сем. «Как вы спали?» - спросил у меня хирург, делавший операцию. «Да так себе спал» - отвечаю.

Со всеми сестрами и нянечками дед общался активно. Меня раздражало, что когда они приходили ко мне, он их отвлекал от дела бесчисленными расспросами: а откуда ты? а давно ли здесь работаешь? а семья есть? Она мне делает укол, а сама головой обращена к нему, это стремно как-то. Дед им всем сообщил, что в семидесятые годы работал в знаменитой флорентийской больнице Кареджи, и не кем-нибудь, а инспектором по персоналу. Тут же начиналась беседа о трудностях больничной работы. Между делом, он сообщил, что в Муджелло живет с мамой, а сын у него в Лукке. "С мамой в смысле с женой?" - уточнили у него. "Да нет, с моей собственной мамой". Господи, неужели ей меньше ста лет?

Сын то приходил, то уходил, и дед проводил время, общаясь с персоналом, надолго задерживая их возле себя. Благо разнообразного персонала было много. К ним он обращался так: «Эй, пизанка, подойди сюда!» «Луккианка, мне нужен попугай!» Еще у нас была каррарка, миланка и даже неаполитанка. Неаполитанка была с ног до головы покрыта татуировками, а на каждом пальце у нее было по кольцу с черепом. Я бы таких в медсестры не брал.

Каждая из них, кроме неаполитанки, убеждали его, что уйти из больницы до срока смертельно опасно. Неаполитанка во всем ему поддакивала.

Целый день к Романо приходили священники. По одному, а всего их было трое. Если сына на месте не было, передавали ему привет. «Ну давай, выписывайся поскорей, - подмигнул ему один в белой рясе, - винца выпьем, посидим поболтаем». «Это произойдет быстрее, чем ты думаешь» - загадочно ответил дед.

Принесли еду. Деду полагалась жидкая манная каша и две ложечки картофельного пюре. Съел и прокомментировал: «Отвратительно». Но в сумку уже не полез, наверное, помнил про ночной казус. Вечером сын повел себя странно: они со стариком долго шушукались, а потом сын собрал все стариковское имущество и унес. Перед этим он надел на него ботинки. Ночь Романо провел в ботинках, накрывшись сверху одеялом.

На рассвете сквозь сон я увидел, как дед аккуратно отсоединяет от себя капельницу. «Чао!» - и к двери. «Как же вы доедете до дома?» - успел спросить я. «Внизу меня ждет сын. У меня прекрасный сын» - с гордостью ответил сумасшедший старик.

Утром в семь утра пришла неаполитанка измерять давление и температуру. Увидев пустую койку, просияла. Сделала неприличный жест и воскликнула: «Он сделал это!» И если все происходившее до этого напоминало мне сцены из разных итальянских фильмов, то тут уже явно был «Полет над гнездом кукушки».

И клянусь, в этом рассказе не было ни слова выдумки.
avmalgin

Сами себя перехитрили

МОК может полностью отстранить россиян от Олимпиады в Токио.
Поводом к отстранению может стать вердикт Мосгорсуда, восстановившего бобслеиста Зубкова в статусе олимпийского чемпиона на территории России...
"Если будет установлено, что положения Олимпийской хартии МОК не исполняются на территории РФ, это может повлечь за собой самые жесткие санкции, вплоть до полного отстранения российских спортсменов от участия" в Олимпиаде в Токио в 2020 году - как в составе Олимпийской команды России, так и под российским флагом, указали в ОКР.


ОТСЮДА