Андрей Мальгин (avmalgin) wrote,
Андрей Мальгин
avmalgin

Categories:

Моя колонка в The Moscow Times

У меня иногда спрашивают, почему я не пишу для российских изданий. Уже много лет. Хотя предложения есть.

А не хочу.

Последний опыт - это колонка для журнала The New Times c обзором телевидения за неделю. Года два назад я позвонил Жене Альбац и взмолился: освободи, матушка, не могу больше смотреть телевизор. Я просто рехнусь. Причем было это задолго до крымнаша.

Но должен признаться, что я колумнист выходящей в Москве англоязычной газеты The Moscow Times. С основателем газеты Дерком Сауэром я познакомился в стародавние времена, когда еще этой газеты не было даже в планах. Как только она появилась, я писал для нее заметки, так, для удовольствия, когда еще в России жил. В январе прошлого года они попросили меня продолжить сотрудничество. В одной из первых колонок я предсказал аннексию Крыма, что их там всех несколько удивило. Так с тех пор и пишу. Мне нравится, что мои читатели - не россияне. На их сайте вы можете найти штук тридцать моих авторских колонок.

Вот вчерашняя заметка, например:


Моя молодость пришлась на поздние брежневские годы. Сейчас их принято называть «годами застоя». Людей не расстреливали, как при Сталине, но идеология задавила всё живое. В условиях жестких ограничений существовали искусство, литература, науки (особенно гуманитарные), из-за железного занавеса не просачивалось практически ничего. Попасть туда, за занавес, могли лишь избранные, ценой морального самоуничтожения. Атмосфера была тяжелой, дышалось трудно. И у нас у всех было ощущение, что так будет всегда. Что жизнь придется прожить практически без воздуха. Так считали не только партийные функционеры, так думали и те, кто советскую власть ненавидел. Никто не мог предполагать, что общественная жизнь может прийти в движение (как это вскоре случилось при Горбачеве), и тем более никто бы не поверил, что через несколько лет Советский Союз рухнет.

Путинский режим при всех его фундаментальных отличиях от брежневского, имеет с ним одно сходство: отсутствие воздуха в общественной атмосфере. Новаторство в искусстве преследуется, любая критика власти объявляется экстремизмом, угрожающим основам строя, но главное – насаждается мнение, что страна живет в кольце врагов. И хотя Путин пока не дошел до введения выездных виз для граждан страны, пропаганда сделала изоляционизм главным лозунгом момента.

В отличие от нас, нынешнее поколение российских интеллектуалов все-таки не забыло десять лет свободы: с момента путча 1991 года, обрушившего СССР и до момента прихода Путина к власти в 2000-м. Причем первые примерно семь лет своего правления, за редкими исключениями, Путин все-таки не касался вопросов функционирования искусства и в целом сферы интеллектуальной деятельности, не пытался заключить ее в жесткие идеологические рамки, ни делал ничего для переписывания истории сейчас, как это он делает сейчас. Так что я бы сказал, что у нас было в сумме даже 16 или 17 относительно свободных лет.

И вот те, кто выросли в эти годы, кто не застал ни Брежнева, ни Андропова, ни тем более Хрущева или Сталина, - они сейчас живут надеждой, что нынешний период реакции – временное явление. Что еще немного, и Путин куда-то денется, или, может, он одумается и поменяет курс.

Я говорю, конечно, об ощущениях не широких народных масс, а о том, что думает интеллигенция.

Вот буквально на днях известный галерист и культурный деятель Марат Гельман, вынужденный покинуть Россию, дал интервью по скайпу телеканалу “Дождь”, последнему независимому российскому каналу. “Нас тут, в Черногории, - сказал Гельман, - собралось уже человек пятнадцать. И мы тут, чтобы пересидеть Мединского” (Мединский – одиозный министр культуры в правительстве Путина).

То есть они собираются пересидеть. Надеются вернуться в Россию, когда там снова будет свобода творчества и страна вновь развернется лицом к цивилизации.

Если бы меня к этот момент подключили к телевизионной дискуссии, я бы им ответил: и не надейтесь!

Причем я не имею в виду конкретного министра с фамилией Мединский или даже конкретного президента по фамилии Путин. Мединского еще могут снять с работы, да и с Путиным может что-нибудь случиться. Придет другой “Мединский” и другой “Путин”. Изменения, произошедшие не только в устройстве власти, но и в самом обществе, настолько глубоки, что рассчитывать на выздоровление в ближайшие десятилетия не приходится. Лично я настроен крайне пессимистично, и думаю, что при путинизме россиянам придется жить даже не несколько десятилетий, а несколько поколений.

Все то, что методом насильственной селекции выросло в Советском Союзе (справедливо названном Рональдом Рейганом “империей зла”), после краткого перерыва возродилось и вернулось на свои места. Как недавно сказал музыкант Андрей Макаревич: “Такое впечатление, что жизнь прожита зря”.

У меня такое же ощущение. “Россия во мгле” – как назвал свою книгу, написанную в 1920 году, Герберт Уэлс. Свет зажгли ненадолго. Мы снова во тьме.


ОТСЮДА
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 194 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →