Андрей Мальгин (avmalgin) wrote,
Андрей Мальгин
avmalgin

Наша служба и опасна и трудна

Из мемуаров генерал-майора ФСБ Александра Михайлова:



Жил-был «объект». И был он личностью, от которой проблемы местный орган КГБ хлебал полной ложкой. Ну редкий был козел! И тем не менее сажать вроде не за что, а делать с ним что-то надо.
И решили пригласить на профилактику. Дело было в маленьком городке, где даже официальные учреждения не имели центрального отопления и отапливались печами.
Пригласили этого типа в «горотдел КГБ к т. Антипову» (так написано в повестке).
Пришел, отряхнул валенки. Дежурный ему на стул указывает:
— Гражданин, пока сидите тут!
Сидит. Ждет вызова. А в голове картины, навеянные давней историей, благо только недавно антисоветскую книгу «Архипелаг ГУЛАГ» прочитал. Короче, неуютно ему. А тут еще на соседнем стуле молодой человек с огромным фингалом под глазом, головой то и дело дергает. Нервничает.
Сидят разговаривают. «Ты за что?..» — «Ты к кому?..» Понятно, что «за что», плечами жмут, дескать, не подозреваю даже. Когда тот, что с фингалом, фамилию Антипов услышал, за голову схватился, застонал:
— Ах, ужас какой! Помереть легче, чем с Антиповым связываться…
— А ты его знаешь? — спрашивает наш.
— И не говори. — И пятками от страха по полу стучит. — Зверюга! И чем ласковей говорит, тем… — махнул рукой.
— А что такое? — встревожился наш.
— Не спрашивай. — И на ухо тому: — Садист! Поленом на допросе бьет. Видишь глаз… А еще сажает на табурет и к электрической розетке подключает. А сам еще лыбится: «Приговариваю тебя к электрической табуретке, как супругов Розенберг!»
Еще неуютнее нашему стало (человек он был наглый, но трусливый и боли боялся). Сбежал бы, да двери блокированы, и у выхода дежурный торчит. Что делать? А разыгравшаяся фантазия жуткие сцены рисует на тему «В кровавых застенках ЧК», а еще почему-то в памяти всплыла картина какого-то художника «Допрос партизанки».
Часа два несчастного выдерживали, наконец, вызывают:
— Проходите, гражданин, к Антипову!
В комнате интеллигентный человек приятной наружности.
— Раздевайтесь, присаживайтесь, — говорит. Все культурно.
Ну, наш уже и расслабился. Тепло, светло.
— Чего вызывали? — сам начинает разговор.
Следователь ехидно улыбается:
— Нашкодили и уже забыли? Клиент мотает головой:
— Ничего не шкодил…
— Память хреновая? — поднимает бровь опер. — Ну что, будем лечиться от склероза! Мое лечение безотказное. — Стальным взглядом уперся в переносицу клиента, перешел на суровый тон: — Гарантирую: через три минуты память у тебя прорежется.
— Ни в коей мере, потому как преступлений не совершал, — хорохорится клиент.
— Неужели? — удивляется опер.
— Исключительно так.
— Ну, любезный, не будем время попусту терять, а то первая минута кончается, а мне перед преступниками конфузится не хочется. Осталось всего две минутки-с, да! — Приоткрыл дверь, гаркнул: — Клава, тащи лекарство!
Клиент в недоумении, мысли в голове как шальные: «Что еще за лекарство?!»
И вдруг в комнату входит уборщица и с грохотом бросает у печки вязанку поленьев.
Как увидел клиент дрова, плохо ему стало. Вспомнил того, что с фингалом за дверью, водички попросил… Короче, разговор начал сам, без предисловий. Только промямлил:
— Прошу вас, дайте бумагу с ручкой…
Во всех своих каверзах покаялся и обещал впредь не шалить.
И слово сдержал.
А тот, что с фингалом, когда закрылась дверь, стер синюю краску под глазом да по делам своим чекистским пошел. Знал он, что вызывают человека нехорошего, да пошутить над ним решил.
Впечатление было таким сильным, что тем клиентом КГБ никогда впредь не занимался.


---

Однажды приходит информация, что группа диссидентов хочет организовать демонстрацию в количестве… восьми человек. По тем временам злодейство неслыханное, что-то вроде попытки устроить государственный переворот.
И с момента получения информации стали этих восьмерых пасти.
И была среди них студентка — особа молодая да наглая. Почувствовав слежку, стала она развлекаться — от наружного наблюдения бегать, благо силы были да сноровка спортивная, нормы ГТО в институте на «отлично» сдала.
И по улице, и в транспорте, и в метро — так и норовит ускользнуть, создает сложности в работе.
А этой наглой особе плевать на должностные обязанности сотрудников КГБ, нет у нее к разведчикам сочувствия. Так она с поезда на поезд перепрыгивала, по эскалаторам вверх-вниз носилась, в последний момент из дверей выскакивала. Сплошное развлечение!
А работали в те годы в наружке люди солидные. Многие в возрасте, с излишним весом и животиками. Не по силам им такие марафоны. До предынфарктного состояния девица доводила наших славных топтунов.
Надо было принимать срочные меры.
Нашли выход: набрали бригаду из молодежи, да и та к концу дня — язык на плечо. Наглая особа совсем разошлась, все дела забросила, только и знает, что с наружниками в кошки-мышки играть.
Но оказалась в бригаде славная девушка-комсомолка. Мария ее звали. Спортивная и дородная. Плечи широкие, кулаки — во! Кожаное пальто в обтяжку, груди торчат, и все остальное на месте — загляденье, да и только! Копия девушки с веслом из парка имени Горького, однозначно.
Сошлись два спортивных таланта, кто кого перешибет!
И началось такое, что в историю вошло! Жаль, что по телевизору нельзя было показать. Диссидентка на троллейбус, наша — за ней. Ринулась через проходные, наша легко поспевает повсюду. Диссидентка в метро, вниз по эскалатору, наша — за ней. Та вверх-вниз, наша не отстает. И все это в часы пик, народ вредная девица расталкивает, с физиономии наглая ухмылка не сходит.
Наша, с веслом которая, не отстает и повсюду успевает.
Но главная интрига была впереди.
Всему на свете приходит конец. Финиш случился на станции «Площадь революции».
В тот раз особа ураганом пробежала по длиннющему эскалатору вниз, бросилась на перрон, а поезд еще не подошел. Заметалась значкистка ГТО туда-сюда, бежать некуда, за скульптуру бронзовую спряталась.
Доблестная Мария тоже не подкачала, выскочила прямо на гнусную диссидентку. Вся разъярилась.
Прижала она своей кожаной грудью беглянку к скульптуре «Матрос с револьвером» да последнее предупреждение ей сквозь зубы выдавила:
— Если ты, засранка, еще безобразничать будешь, я тебя на рельсы столкну… Ты, дура, вокруг обложена!
Перепугалась диссидентка да от греха подальше скорее уехать решила домой, к родителям под крылышко. Вышла вредная девица на платформу, а со стороны станции «Курская» приближался поезд. Тогда поезда еще водили машинист и помощник.
Тут шуструю особу еще один жуткий сюрприз ждал, который ее окончательно доконал.
Поезд, который приближался к «Площади революции», вел машинист-стахановец первого призыва. Сплошные благодарности от начальства, ни одного замечания за тридцать лет беспорочной службы, от самого Лазаря Кагановича почетную грамоту на стене держал.
А тут конфуз с ним случился. Съел чего-то в рабочей столовке, живот так прихватило, что терпежа у стахановца не стало. Что делать? Облегчится надо, прямо на ходу. Говорит помощнику:
— Не гони лошадей, сбрось немного обороты! Пока мы от «Курской» доедем, я успею все сделать.
Пока поезд в туннеле шел (а езды от «Курской» до «Площади революции» минут пять), открыл он свою дверь и, спустив портки, повис на поручнях.
Да не успел сердечный, не рассчитал — тут станция! Так он мягкое место всем стоявшим на платформе и показал. Шок, конечно, всеобщий.
Но самое большое потрясение испытала диссидентка. Мало того что женщина ее кожаной грудью к скульптуре прижимала и ужасные обещания давала, так еще розовое и неприличное ей машинист показывает: «Ну что хотят, то и делают! И впрямь обложили чекисты со всех сторон…» Шок, да и только!
После этого происшествия диссидентка бегать перестала.
И вообще, говорят, пошла на исправление и не безобразничала. В демонстрации несанкционированной, конечно, не участвовала, и правильно сделала.
Окончила институт, вышла замуж и ребенка родила.
Когда случилась перестройка, депутатом Государственной Думы стала, обличительные либеральные речи с трибуны скрипучим голосом произносила.


----

В восемьдесят третьем году по делу о шпионаже сотрудники КГБ проводили негласный обыск. По обкатанной традиции тех лет надо было влезть в квартиру и посмотреть, где что лежит, да и лежит ли вообще.
Получили санкцию. Собрались, поехали.
Едет бригада на дело, и вдруг в окне машины видим — очередь стоит, это чернослив дают. Тут один двухметровый (назовем его Шурик) просит:
— Дайте, братцы, сестре в больницу куплю!
Ну, остановились, отодвинули очередь от прилавка. Купил витамины. То ли кило, то ли два… И не чувствовали, чем обернется для нас эта безобидная покупка.
Подъехали к адресу. А тут заминка! Самого-то объекта нет, он в командировке, а жена его никак на работу не уйдет. Наружная служба докладывает: «С вечера у нее мужик в квартире!»
Стало быть, пока муж по служебным делам разъезжает, у его супруги «ласковый май» — амурное развлечение!
Короче, сидим, ждем окончания любовного процесса. Анекдоты рассказываем, кто газету читает, а Шурик наш то ли от нетерпения, то ли от нервов свой чернослив с аппетитом уминает. Ест себе и ест… На него и внимания не обратили, как он большой пакет слопал.
Вот и неверная супруга, утомленная беспутством, со своим хахалем из подъезда вышла и на троллейбус села, видать, на работу отправилась.
Посидели мы еще минут тридцать, отпустили блудницу подальше от квартиры, да и полезли.
Однако если что не заладится, то по всей цепочке сбой идет. Оказалось, что с отмычкой проблема. Пока техник с замками возился, чувствуем неладное: наш Шурик пятнами пошел. Никто сначала не понял, а потом… Чернослив, понимаешь, заиграл во всю мощь, о себе властно дает знать.
Стоит Шурик потный весь, шевельнуться боится, едва дышит. А техник, как назло, замок открыть не может — заграничный оказался, с хитринкой. И так и этак он… Возился минут сорок.
Но вот все облегченно вздохнули: дверь открылась.
Шурик оттолкнул всех и первым ринулся в квартиру. На автопилоте сразу по адресу — в клозет! Кажется, успел бедолага.
Посмеялись опера этой стремительности, но потехе час, принялись за работу.
Короче, работают опера, ищут, что надо. А Шурик тем временем разобрался с черносливом и счастливый, как слон, дерг за ручку. А в бачке воды нет! Он туда-сюда, просто караул… Он к крану в ванной, а там тоже одно шипение… Профилактика сетей, как у нас принято.
Короче, думает себе Шурик, ладно, пока работаем, может, воду дадут. Ну, работают.
Вдруг по станции: «Объект с вокзала движется в сторону дома!»
Как движется? Он же в командировке! Дело кислое. Сворачивают опера свои манатки и в дверь. Дверь закрыли, а в туалете все осталось неприличным образом. По квартире соответствующее амбре ползет, хоть топор вешай!
Объект — марал рогатый, ревнивый, как Отелло, видно, учуял что. Сам в командировку отчалил, но решил свою Фросю проверить. Неожиданно явиться…
Открывает дверь, а тут русский дух, можно сказать, всей нашей экологически вредной Русью пахнет. Он туда-сюда, нет никого. Открывает дверь туалета, а там Монблан, Арарат и Памир еще сверху. Вообще пик Коммунизма. И ко-о-осточка от чернослива на вершине… Фрося сама маленькая, как обезьянка, а тут, понятно, громадный мужик действовал.
Короче, приходит его Фрося, а он ей без предисловий — бац! — в глаз.
— Где, — орет, — мужик? Убью обоих, паразитов! Извращенцы поганые!
Фрося в панике. Вроде все проверила двадцать раз, все убрала, что можно. Наверное, кто из соседей стукнул мужу. Или забыли какой обличающий предмет? Что делать?
А муж давит и уже на кухонный нож косится. И такой у него напор, что перепугалась и во всем созналась Фрося:
— Ну, был грех! Но люблю только тебя! Не вели казнить!
Он ей снова в глаз, повалил на кровать и продолжил дело, прерванное любовником.
Фрося продолжала недоумевать: «Как муж прознал про любовника?» Когда муж ей поведал про вещдок, так она зашлась истерическим смехом.
Правда, потом дали мужику восемь лет, но это потом…
В общем, наказали порок! И не один. Целых два. И шпиона посадили, и неверная жена свое схлопотала.
Кстати, Фрося мужу поначалу в Лефортово передачи носила, а как тот срок получил, так она тут же развелась.


ОТСЮДА
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 72 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →