Андрей Мальгин (avmalgin) wrote,
Андрей Мальгин
avmalgin

Categories:

Санька Жуков

Нижеследующие воспоминания навеяны двумя недавними комментами юзера n_bogomolov в моем журнале: http://amalgin.livejournal.com/189477.html?thread=2816549#t2816549 и http://amalgin.livejournal.com/188950.html?thread=2816790#t2816790 Как-то они у меня вдруг соединились воедино, и вот что вспомнилось.

Вот говорят: дедовщина, дедовщина… А я вот вспоминаю, как ездил на военные сборы под конец своего журфаковского образования. Всего месяц, казалось бы, однако же вдруг в первый же день повылазили из числа скромных, малозаметных и малоуспевающих студентов некие «деды» - люди, которые, оказывается, до учебы отслужили в армии и на этом основании пытались быть в течение этого месяца на особом положении. Из-за того, что я сидел в Польше, я пропустил год, когда надо было ехать на сборы со своим курсом, и поэтому оказался немного не в своей тарелке, знакомиться почти со всеми пришлось по ходу дела. И, надо сказать, эти псевдо-старослужащие меня не задирали, выбрав для себя мишени помельче (может, сказалось то, что я был их ровесником, как раз на два года старше остальных).
Надо сказать, что «старослужащие»,на которых сразу же стали опираться всякие там приставленные к нам хохлы-сержанты, считались среди нас в процессе учебы в общем-то людьми второго сорта – они все приехали не из Москвы, в столице, чтобы поступить в университет, предварительно закончили так называемый рабфак, после которого экзамены, бывшие для нас, выпускников средней школы, суровым испытанием, для них не были никаким вообще препятствием, да и жили они в общежитии, своей колонией. Но тут, на этот месяц, они развернулись во всей красе. Особенно эксцессов не было, но говно из них перло из всех дыр.
Прожили мы этот месяц в самых настоящих палатках, на голой земле, по одиннадцать человек лежали штабелями, трясясь ночью от холода. В соседней палатке, кстати, обитал ныне покойный Владислав Листьев, еще в одной – ныне здравствующий кинопродюссер, а тогда режиссерский сынок Давид Кеосаян (его папа создал легендарный фильм «Неуловимые мстители», и только это поразившее офицеров обстоятельство спасло его, когда его уличили в злостной самоволке и собрались выгнать со сборов, а значит и из МГУ). Был еще гораздо менее запомнившийся мне Александр Мамут, но точно был, так как с ним ежевечерне уходил в лесок пьянствовать мой сосед по палатке Ваня Лилеев. Если б я знал, что через пару лет Мамут отобьет жену у единственного внука тогдашнего генерального секретаря Л.И.Брежнева, а еще чуть позже станет влиятельным банкиром, - если б я это тогда знал, я бы пригляделся к нему повнимательней. Мамут, кстати, учился не на нашем факультете, а, кажется, на юрфаке, но в вечернее время появлялся в нашем расположении, позвякивая авоськой с бутылками.
Один человечек из числа «полу-дедов» (или «псевдо-дедов»; за редким исключением мы относились к ним все же иронически, прекрасно понимая, что они калифы на час) мне особенно запомнился. Это был вихрастый хохол, выглядевший моложе своих лет, лет на 17 максимум. Он так и сыпал шутками из серии так называемого солдатского юмора и беспрестанно обижал моего соседа и протеже Ваню Лилеева, с которым мы и до сих пор дружим. В частности, благодаря именно его усилиям, полиглот и умница Ваня практически ежедневно отправлялся в неприятный наряд на кухню.
Но неважно. Благополучно вернулись мы в Москву. Получил я, наконец, диплом, ради которого собственно месяц торчал на сборах, хотя уже формально работал в «Литературной газете». Помер Брежнев, следом за ним еще двое таких же выродков, следы большинства моих коллег по военным сборам затерялись. С приходом перестройки некоторые, как, например, Листьев, прославились в публичной области. Я тоже занялся политикой, очень много печатался, в том числе выступал и на так называемых вражеских голосах, к которым относилась не только «Радио Свобода» или «Голос Америки», сотрудники которых стали моими друзьями, но даже и питерский телеканал «Пятое колесо», который то ли раз, то ли два раза в неделю поражал москвичей свободомыслием. На «Пятом колесе» я знал всех, делал для них сюжеты, меня звали в Ленинград на всякие фестивали – например, документального кино, анимационного кино и т.д.
И вот в Питере, на каком-то банкете в рамках одного из этих фестивалей подходит ко мне с объятиями щеголеватый молодый человек в хорошем костюме. Я сразу его узнал: Сашка Жуков! И мы начинаем живо болтать, обсуждая общих факультетских знакомых. И пока мы вот так дружески с ним беседуем, я вдруг замечаю, что вдруг то Бэла Куркова возникнет у него за спиной и какой-то странный знак мне сделает, вращая глазами, то Сергей Шолохов что-то такое изобразит – опять же из-за спины моего «однополчанина». Наконец, кто-то из них улучил момент и шепнул мне: «Это же наш куратор из КГБ!» Я даже не сразу сообразил, что такое куратор, и переспросил. Оказалось, не больше не меньше куратор Ленинградского телевидения из Ленинградского управления названной организации. Поразительно: наш простак-хохол, двоечник, который еле дополз до пятого курса и пережил свой звездный час только на военных сборах под мрачным городом Ковровым, этот самый Санька Жуков (фамилия не изменена) - на такой ответственной должности!
Тут Саня снова оказался рядом, заговорил о моих статьях, выяснилось, что многое он читал и очень одобряет мою позицию, оказалось, что и с молодыми питерскими писателями он на дружеской ноге, и не только с писателями, и Курехин его на репетиции зовет, и к Сокурову он чуть не на дни рождения ходит. В заключение позвал к себе домой, в гости, так сказать, дал бумажку с телефоном домашним и рабочим (рабочий точно был из Большого дома, проверено в тот же вечер). «А где ты работаешь, Саша?» - спросил я. «На телевидении» - не моргнув глазом, ответил он, хотя прекрасно видел, что я тут всех присутствующих знаю, и мне если не разъяснили, то тут же разъяснят, где же он служит на самом деле.
Разумеется, ни в какие гости я к нему не пошел. Но смутно помню, что вроде бы во время той неожиданной встречи на кинематографическом фуршете именно он дал мне альманах «КРУГ», чтоб я ознакомился с трудами деятелей питерского литературного андерграунда. Вроде как и к прогрессивному альманаху этому он каким-то боком был причастен.
А вот теперь хочу спросить у своих питерских френдов: а что сейчас поделывает эта личность? Наверняка ведь что-нибудь приватизировал, где-нибудь босс большой, не может быть, чтоб двадцать лет штаны в конторе просиживал? Или, может, перебросили его с «культурки» на какой-то другой участок работы и там он теперь уже в генеральских чинах? Да и в Питере ли еще?
Очень интересно. Так и стоит он перед глазами, курносый блондин, с вихрастой пустой головой в пилотке, с начищенным до блеска ремнем, добродушно покрикивающий: «Эй, салага, чего честь не отдаешь! А ну-ка вернись, поприветствуй по форме!»

Imported event Original
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author