Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

avmalgin

R.I.P. Игорь Шкляревский



Пишут, что проклятый ковид унес жизнь поэта Игоря Шкляревского. Наша короткая дружба случилась давно и оборвалась внезапно, весь день я не мог решить, как отозваться на это известие и отзываться ли вообще.

Он однажды с горечью написал: «Я давно тайно подозреваю, что мир был заду­ман мудрее, но случился какой-то просчет, и лучшие люди этой земли обречены на ту же участь, что и ничтожества. Мы не получаем за свои бескорыстные страдания ни одно­го десятилетия сверх, даже "северную надбавку" время не выделяет нам, наоборот, урезает отпущенное. "Лицом к ли­цу лица не увидать", нас еще оценят те, кто понимает, "где поза, а где свобода и полет". Только не видать этих цените­лей...»

Не помню, первокурсником ли или даже еще старшеклассником, я отправил два прочувствованных письма двум поэтам. Больше я никогда так не делал, и вообще презираю умников, которые пишут письма знаменитостям, не будучи с ними знакомы. Но - что было, то было. Андрей Вознесенский мне, естественно, не ответил, такие письма ему, наверное, поступали каждый день мешками (мы познакомились позже). А Шкляревский отреагировал. Так как я заинтересованно писал о его стихах, написанное, его, видимо, задело, он пригласил "продолжить разговор" в буфете ЦДЛ. Назначили день и час. Для меня, обычного мальчика из Подмосковья, это было первое посещение Дома литераторов, священного и недосягаемого места. У дверей строго отсеивали входящих: швейцар знал в лицо всех, кого можно впускать без вопросов. Вышел Шкляревский (он не был похож на портрет с обложки своего сборника, и я думал, он выше), и провел меня внутрь. В гардеробе я зачем-то поздоровался с разматывающим с себя шарф Сергеем Михалковым. "Я его брат" - сказал голосом Сергея Михалкова его брат.

Шкляревского не заинтересовало, кто я такой, откуда взялся, и в тот первый вечер мы говорили о стихах. Не только о его стихах (некоторые я знал наизусть), но и о Баратынском, Лермонтове (они ему были близки), в принципе о поэзии. Тогда я всем этим интересовался, а его подкупило то, что я по памяти читаю его строки и кое-что заинтересованно прошу объяснить:

Земные взоры Пушкина и Блока
устремлены с надеждой в небеса,
а Лермонтова черные глаза
с небес на землю смотрят одиноко.


"Почему?" - спрашивал я, а он объяснял. Потом он стал звать меня все чаще, и на выступления, и домой, потом на дачу во Внуково, когда ему ее выделили на двоих с прозаиком Георгием Семеновым. У него не было машины, а когда у меня она появилась, он то и дело просил его куда-нибудь подвезти. Меня это не тяготило. Он был заядлый бильярдист, и много времени проводил в бильярдной ЦДЛ, играя с Межировым, Витей Гофманом, Сергеем Алихановым, каким-то еще и вором в законе, остальных не помню. Межиров однажды назвал меня "шофером Шкляревского", вот до чего дело дошло. Однажды он позвал Шкляревского к себе на дачу в Переделкино сыграть партию-другую. Но когда мы приехали, преодолев снежные заносы, Александр Петрович стал жаловаться: "Нет, ребята, я сегодня не игрок, неважно себя чувствую, еле жив, голова раскалывается, и сердце еще, и рука слабая..." "Нам что же, ехать обратно?" - изумился Шкляревский, поскольку еще полтора часа назад Межиров был в полном здравии и звал играть. Короче, Межирова уломали, за это он получил фору в игре и, конечно, благодаря этой форе разделал Игоря Ивановича под орех (играли на деньги). У Шкляревского было такое качество: он был очень упрям, и если что-то решил, непременно это делал. А в стихах писал:

Есть злая радость — не дойти до цели,
каких-то десять верст не дотянуть
до водопада, где стоят форели.
Приехали! Пора в обратный путь.


Меня сначала удивляло, что у него полно стихов о детдомовском детстве, о сиротстве, тем не менее где-то в Белоруссии здравствовали его родители, с которыми он постоянно созванивался. Я спросил, в чем дело. Он как-то неохотно и не сразу объяснил, что в детдом его отдали в тяжелые послевоенные годы фактически по блату: там детей кормили и одевали. И был он там недолго, года два. Тем не менее среди его лучших стихотворений:

В той области небес нет сторожа у входа,
но человек туда всей жизнью не войдёт.
Там реют сироты сорок второго года,
там вечерами хор детдомовцев поёт.


Чем больше я узнавал Шкляревского, его, так сказать, бытовую сторону жизни, тем больше удивлялся тому, насколько могут не совпадать образ, слепленный автором в стихах, и реальный облик автора. Это потому что я был юн и неопытен. «Никуда не ходи! Ничего не проси!» - каждый, кто пишет о Шкляревском, обязательно процитирует эту строчку. Однако сам Шкляревский, как стандартный советский писатель, только и делал, что ходил и просил. Он знал, что Егор Исаев никудышный стихотворец, пустышка, но обнимал его при встрече и называл гениальным - потому что от Исаева во многом зависела раздача премий. Как только генсеком ненадолго стал К.У.Черненко, Шкляревский обнаружил среди его помощников своего однокашника и немедленно написал заявление об улучшении жилищных условий. До той поры к нему приходилось ездить куда-то ко МКАДу, на Щелковскую, что ли. Зато теперь им с женой Лидой на двоих дали хоромы в особняке на Патриарших. Всего в доме было три квартиры: кроме Шкляревского, там поселили Никиту Михалкова и оперную певицу Маквалу Касрашвили. У каждого по этажу. Весьма просторно. Весь Союз писателей обзавидовался.

Из стихов Шкляревского вырисовывался образ сурового, но сдержанного мужчины, но он бывал и мелочен, и истеричен. Он ужасно обращался со своей красавицей Лидой, из-за пустяков орал на нее матом, унижал, издевался. При этом его не смущало присутствие рядом посторонних. Я часто не знал, куда деваться, когда такое происходило, я с таким никогда не сталкивался - ни в своей семье, ни в чужих. Я видел на ней синяки. Кроме того, он оказался сплетником, зачастую чернил за спиной людей, прекрасно к нему относившихся. К тому времени, когда я, поработав в Литгазете, близко сошелся со многими литераторами, преисполненными настоящего - и внешнего, и внутренного - благородства, общение с наполненным ядом и суетным Шкляревским начало меня тяготить. А уж когда сразу от нескольких общих знакомых я узнал, что он и меня сделал объектом сплетен, распространяя самые грязные небылицы, я написал ему прямое письмо и прекратил всякое общение.

Отдельно хочу сказать о его работе над переводом "Слова о полку Игореве". Наше близкое знакомство пришлось на годы, когда он с большой заинтересованностью и кропотливо занимался этой работой. Когда я слышу о том, что, например, "Сергей Довлатов писал легко", я точно знаю, что это вранье, работалось ему тяжело, я просто был этому свидетелем, он пробовал каждое слово на вкус, на цвет, звучание, на то, как оно выглядит на странице, он работал, как камни ворочал. Вот точно так же работал Игорь Шкляревский. Очень тяжело. Так он и свои стихи писал, в которых нет ни одного лишнего слова, так и "Слово о полку" переводил. Ведь что делали переводчики "Слова" до него? Подбирали подходящий размер (обычной это был хорей) и более или менее вольно укладывали в него описанные в "Слове" события. Игорь Шкляревский, переводя, не осовременивал ткань стиха, он просто пытался сделать древний текст понятнее. Поэтому в его переводе нет сносок, как во всех других, он не нуждается в дополнительных пояснениях. Академик Д.С.Лихачев высоко оценивал его перевод, он написал восторженное предисловие к первой публикации в журнале "Октябрь". А я был свидетелем того, что они фактически вместе работали над текстом. Каждый раз, когда Лихачев приезжал в Москву, он жил в академическом санатории в Узком, и каждый раз его там навещал Шкляревский и они подолгу вместе сидели и обсуждали то или иное место в "Слове о полку Игореве". Однажды Шкляревский взял меня с собой и я стал счастливым свидетелем этого совместного многочасового труда. Нисколько не умаляя достоинства перевода Андрея Чернова (он тоже по своему хорош, особенно звукопись, которой добился Андрей), полагаю все же, что перевод Шкляревского достоин занять свое место в школьной хрестоматии. По словам Лихачева, он "не только добросовестный, но и высокоталантливый".

В последние годы моя записная книжка сильно пострадала - умерших вычеркиваю. Телефона Шкляревского там нет уже очень давно, лет тридцать, даже больше, нечего вычеркнуть. А книги его стоят на полке, вожу с собой. Люблю их. Смотрю на его последние фотографии: встретил бы на улице - ни за что не узнал. Думаю, что состарившийся и обветшавший он он себе вряд ли нравился. Пишут, что просил не хоронить в земле, а сжечь и развеять. "Новая газета" опубликовала такое его стихотворение:

Донашиваю пиджаки, рубахи,
живу в каком-то полудетском страхе,
не умереть боюсь — боюсь не быть.
Донашиваю жизнь свою земную,
но мокрый клен и лужу золотую
так не умеет молодость любить.
avmalgin

R.I.P. Александр Еременко

Умер Александр Еременко, выдающийся русский поэт.



В начале 80-х с легкой руки Константина Кедрова три имени упоминались неразрывно: Парщиков - Еременко - Жданов. Они представляли совершенно разные поэтические направления, но Кедров объединил их под общим названием: "метаметафористы". Их всегда упоминали вместе, и именно в таком порядке. Получался какой-то коллективный Парщиковеременкожданов. В такой же последовательности они и уходят от нас (дай бог, конечно, Ване Жданову здоровья и долгих лет).

Я в то время был литературным критиком, работал в "Литгазете" и в меру сил пытался пропагандировать их творчество. Без ложной скромности скажу, кое-что удавалось. На публикации в печати их стихов был наложен строгий запрет, но вечера мы проводили. Отменили за час до начала, когда уже и публика у входа собралась, только один, вот этот:



Вечер отменили товарищи из соседнего здания (КГБ). Однако буквально через неделю после происшествия состоялся апрельский пленум ЦК КПСС, на котором Горбачев объявил гласность и перестройку. После этого дела пошли проще.



Еременко болезненно переживал свою "непечатаемость". Он вообще мне запомнился как очень ранимый человек. Это всё, конечно, скрывалось: типа "плевать я хотел на них", но ему было нелегко. Не то, чтобы он хотел стать частью литературного истеблишмента, кутить в Доме литераторов и бродить по Переделкину. Но все-таки он понимал меру своего огромного таланта и свое место в литературном процессе. Кстати, Михаил Поздняев, тоже, увы, уже покойный, считал, что на Лубянке должен стоять памятник Еременко. Он был широко известен и почитаем в узких кругах, но все-таки хотелось большего.

С крестов слетают кое-как
криволинейные вороны.
И днем и ночью, как ученый,
по кругу ходит Пастернак.

Направо - белый лес, как бредень.
Налево - блок могильных плит.
И воет пес соседский, Федин,
и, бедный, на ветвях сидит...

Играет ветер, бьется ставень.
А мачта гнется и скрыпит.
А по ночам гуляет Сталин.
Но вреден север для меня!


Сразу после путча в газетах "Россия" и АиФ" были опубликованы материалы донесений о "работе с интеллигенцией", которые 5-е управление КГБ под началом генерала Ф.Д.Бобкова регулярно отправляло в ЦК КПСС. В принципе планировалась серия таких публикаций, их готовили члены Комиссии по расследованию обстоятельств ГКЧП. Но вскоре и комиссию эту разогнали, и публикации не были продолжены. В одном из отчетов за 1984 год была такая строка:

"От агента «Алексеева» получен сигнал о том, что поэт А.Еременко передал рукопись в издательство «Советский писатель» для возможного опубликования".

Разумеется, никакого "опубликования" не случилось. Первую тоненькую книжечку А.Еременко выпустил Коротич как приложение к журналу "Огонек".

Как только началась перестройка, наши шестидесятники, четверть века мечтавшие о "поэтическом сыне класса Боинг", вдруг нашли себе детей из числа "метаметафористов". И если Алексей Парщиков, с некоторым удивлением узнав, что его "усыновил" Андрей Вознесенский, не отвергал руку дающую, то Еременко, как только себя его поэтическим отцом объявил Евгений Евтушенко ("Я и сам из Марьиной Рощи!" - обращаясь к Еременко, бил себя кулаком в грудь Евгений Александрович на вечере молодых поэтов, который мы организовали в редакции "ЛГ"), - Еременко не желал ассоциироваться с уходящим поколением. Было даже несколько скандалов, но не будем об этом. Еременко, кстати, не из какой не из Марьиной Рощи, он, как и Жданов, происходит из Алтайского края. Он был, конечно, с младых ногтей человек пьющий, но никакой не хулиган. Он был эрудит, прекрасно знавший мировую и российскую поэзию и набивавший свои стихи явными и скрытыми цитатами и аллюзиями.

В XXI веке я Еременко не видел ни разу. Более того, признаюсь, что и новых стихов его не читал. Не попадались. Я помню его молодого. Помню очень отчетливо, можно сказать выпукло. И стихи его забыть невозможно.

Когда бы не стихи, у каждого есть шанс.
Но в прорву эту все уносится со свистом:
и 220 вольт, и 49 Станц,
и даже 27 бакинских коммунистов...
avmalgin

Мы рождены, чтоб сказку сделать былью

Первой новостью на информационных лентах сегодня идет:



Ну да, конечно, ведь цензура должна быть только его, путинская. Включая зарубежные платформы.

На самом деле похоже на заключительную часть "Сказки о рыбаке и рыбке": "Хочу быть владычицей морскою!" Надо напомнить ботоксной старухе, чем у Пушкина всё закончилось.
avmalgin

Сказка про белого бычка

1. Навальный не был отравлен (диабет, обмен веществ и т.п.).
2. Был отравлен, но не новичком (самогон, таблетки для похудания и т.п.).
3. Был отравлен новичком, но не у нас (в самолете, в Шаритэ и т.п.).
4. Был отравлен у нас новичком, но произведенным за границей (в Германии, в Литве и т.п.).
5. Был отравлен своими соратниками (сосед за столиком в аэропорту, Мария Певчих и т.п.)
6. Отравил себя сам, чтобы помешать Северному потоку-2.
7. Симулянт, а значит не был отравлен.
(далее по кругу)
avmalgin

Сказка про белого бычка

Лавров назвал неправдой заявления западных стран, что российская сторона не расследует ситуацию с Навальным, который находится в коме. «Следствие может начаться, когда будет установлено, что произошло», — пояснил Лавров.

Они издеваются? Это же классический замкнутый круг . Следствия нет, вот и установить ничего не получается. - А почему следствия нет? - Потому что ничего не установлено! - Почему не установлено? - Так следствия же нет! - А почему нет? - Потому что не установлено же ничего, как вы не понимаете!!!
Напомню, что после покушения на Навального прошло 12 дней. Уголовное дело так и не возбуждено. И это самое настоящее признание вины.
avmalgin

Минутка поэзии

А как же белорусская бандера?
Как звали белорусскую бандеру?
Не помните, не знаете? А зря.
Придется ведь и очень даже скоро
Придумать белорусскую бандеру.
И громко в телевизоре кричать:
Какая, мол, ужасная бандера.
Какая, мол, фашистская бандера.
Какая антирусская бандера,
Хотя вполне возможно белорус.
И, кстати, белорусы все такие.
Узнаем очень скоро мы про них,
Что лютые злодеи и убивцы,
Что русских ненавидели всегда.
По-русски говорить не разрешают
Ни в Минске нам, ни где-нибудь еще.
К тому же белорусская бандера
Злодеистей бандеры украинской.
Кровавее бандеры украинской.
Россию ненавидели всегда
В ужасной Белоруссии проклятой.
Исконные враги они России.
И главный белорус – Наполеон.
Потом, понятно, Ельцин с Чингисханом.
И Гитлер был, конечно, белорус.

Так нам с утра расскажет телевизор
В серьезной и научной передаче.
Придется вам, сограждане, кричать.
Кричать патриотично, чтоб скорее
Вводили бы уж танки мы туда.
И надо бы республик понародней.
Вот Гомель. Там пусть будет ГНР.
Не знаю, что получится в Бобруйске,
Но в Витебске – уж точно ВНР.
Придется вам кричать патриотично
И яростно придется вам кричать.

Ах, как же много нового мы вспомним.
И очень скоро…

Евгений Лесин
avmalgin

Минутка поэзии

Юнна Мориц. Из нового.

О, казалось, гитлерьё побеждено, –
Оказалось, что у вас его полно,
Оказалось, вы – гестапо
Гитлерячьего нахрапа,
Ваша сила – гитлеряческая лапа!

Это – ваша демократия свободы,
Где нацизма русофобские уроды
На Отечество моё
Лезут, словно гитлерьё, –
Дух свободы гитлеряческой породы!

Это – ваших ценностей красавцы,
Где нацизма русофобского мерзавцы,
Гитлерячьи русофобы,
Грохнуть нас мечтают, чтобы
Ликовали ваши зверские утробы!

Вы – нацизма русофобского зверюги,
Ваше зверство – ваши главные заслуги:
Русофобщиной набряк
Зверский образ гитлеряк –
Гитлерячьей демократии маяк!..

...Зверской русофобщины закон –
Санкции, где запад – вор в законе,
Узаконил он со всех сторон
Дух нацизма – русофобской вони.

Запад – гитлерячества роддом,
Мама гитлерячества и папа.
Где закон, карающий судом
Запад русофобского гестапо?
avmalgin

Подумалось

Газета.ру: "Путин продолжит работать над статьей про войну и каждый раз будет вставать на защиту исторической правды, если другие страны продолжат искажать историю". А это заголовок в "Известиях": "Владимир Путин будет пресекать каждую попытку искажения исторических событий странами Запада".

Ну и как - много попыток уже пресек?

Каждый раз выставляет себя несведущим графоманом. И ведь свято уверен: ну я им дал леща! ну я их вывел на чистую воду! Ему ведь так сказали. Не нашлось человека, который бы посоветовал: "Ну хватит. Прекрати уж позориться". Ну или хотя бы так: "Смените пластинку, Владимир Владимирович. Заело".

Я пришел работать в "Литературную газету" как раз в момент, когда Леониду Ильичу присудили Ленинскую премию в области литературы. За "Малую землю" и "Возрождение" (сами шедевры увидели свет за пару лет до этого и немедленно вошли в школьную программу). Так очередь стояла из писателей, желающих высказать на страницах газеты свое восхищение сочинениями генерального секретаря. Уговаривать не приходилось. Отталкивали друг друга локтями. Так и сейчас: все СМИ забиты вот этим вот: "встал на защиту исторической правды" и т.п. Могучий старик. Скала!

Слушайте, коллеги, но ведь можно же просто промолчать. Зачем вы это делаете?
avmalgin

Явка с повинной

В 1992 году я прочитал лекцию в Русском институте Армии США. Это было в Гармиш-Партенкирхене, в горах. Мне даже деньги заплатили. Натуральная разведшкола в живописных баварских пейзажах. У них там в коридоре на стенах висели портреты выдающихся выпускников. Среди них я узнал, например, тогдашнего посла США в Москве Джэка Мэтлока, с которым был знаком как с литературоведом, исследователем творчества шестидесятников. Литературовед оказался по второму образованию военным разведчиком, чему я был сильно удивлен. По нынешним меркам получается, что я оказал консультационную услугу государству - члену НАТО. Предал родину. Совершил государственную измену. Ой как мне стыдно! Тем более перед отъездом меня завели в местный военторг и там, подобно Мальчишу-Плохишу, получившему от буржуинов целую бочку варенья да целую корзину печенья, я взял себе в качестве сувениров десять пар американских армейских трусов, огромную банку кофе и да, действительно печенье. Печеньки!

А если серьезно, предполагаю, что измена ныне разоблаченного агента чешской разведки тоже заключалась в чем-то подобном.

Снимок экрана 2015-10-08 в 13.55.26